Турнир - Валерий Самохин

Окрестности Сай-Дора,

первый день месяца харризан

Стража увлеченно и сосредоточенно продолжала жевательный процесс, не отвлекаясь на эксперименты новоявленного мага. Вовка нахмурился и убрал палец. Светлячок переместился на дальнюю стену, превратившись в обычную лампадку. Вновь выставил палец. Фраербол возник опять. Вовка потряс головой, пытаясь привести в чувство разыгравшееся зрение. Вмешался, как обычно, ехидный Зануда:

«Ты поменьше налегай на местное пиво, не то еще что-нибудь померещится».

– Да пошел ты! – вслух огрызнулся браток. Облом напряг не по-детски.

Стражники дружно оторвались от своих тарелок и с испугом посмотрели на Вовку. Вид разозленного офицера с угрожающе выставленным пальцем и непонятная фраза привели их в состояние крайнего смятения.

– Можно обратиться, ваше благородие, – заискивающе начал свинорылый.

– Можно Машку за ляжку, – на автомате ответил погрузившийся в раздумья Вовка.

– Виноват! – по-уставному поправился стражник, с трудом выбравшись из-за стола; еще некоторое время он потратил на безуспешные попытки вытянуться в строевой стойке. – Разрешите?

– Ну подержись.

Ответ также был непривычным. Местный патруль растерялся окончательно.

– Хотели узнать, ваше благородие, в каком вы звании состоите? – наконец выдавил так и не пришедший в себя стражник.

Последний сбор, отмазка от которого обошлась в ящик молдавского коньяка, принес на погоны третью звездочку, но Вовка решил накинуть еще одну.

– Капитан! – жестко отрезал он и добавил: – Слышь, парни, вас как здесь погоняют?

– Ал-Шот, господин капитан! – бодро отрапортовал так и не севший на место стражник. – А моего напарника Шой Та кличут.

– Чебуреки, что ли? – уточнил Вовка.

Пояснений от стражников, обменявшихся недоуменными взглядами, он так и не дождался. Задумчиво покрутив в руке нож, почти ласково произнес:

– Ты, братуха, присаживайся, не в прокуратуре, здесь все свои… – и, выдержав небольшую паузу, деловито продолжил: – Где можно волыну раздобыть?

Без оружия в чужом и враждебном мире он чувствовал себя крайне неуютно.

– У десятника нашего есть резервный фонд. Называете свой личной номер и берете из оружейной все, что вам угодно.

– А с наличкой как?

– С этим похуже, ваше благородие. Договариваться надо, – многозначительно подмигнул стражник. Как ни странно, но смысл вопросов он улавливал верно.

– Лады, разберемся! – почесал могучий загривок Вовка. Другая рука в это время уже шарила по карманам. Справедливости ради стоит заметить, что по своим. Через мгновение на свет появилась горстка мелочи, лишь по крайнему недоразумению именуемая серебром.

– Король или падишах? – уважительно поинтересовался Шой Та, разглядывая блестящий лысый профиль на аверсе рублевой монеты. – Я таких денег в глаза не видел. Из дальних стран серебро?

– Это, брат, не деньги, а способ добычи, – непонятно буркнул чем-то недовольный Вовка. Быстро окинув взором тускло освещенную залу, он оживился: – В том углу – что за фраерок сидит?

Осоловевшие после сытного обеда взгляды стражников синхронно дернулись в указанном направлении. Интересующий их субъект оказался щеголеватым франтом с тонкими усиками на смуглом худощавом лице. Ослепительно белый цвет костюма, ладно сидящего на хорошо скроенной фигуре, резал глаза в полумраке захудалого деревенского трактира. Спутники субъекта – пара коротко стриженных здоровяков, чем-то неуловимо с ним схожих – красовались в строгих черных нарядах, не привлекая излишнего внимания.

– Это дон Сантиго, кабальеро из Эдена. Магическая инквизиция, за ведьмами деревенскими охотятся. Если у кого нет гильдейской грамоты, на костер волокут без слов.