Жена колдуна — сама ведьма - Карина Иноземцева

Вечером вернулся хозяин с ярмарки и сразу натолкнулся на целую гору узелков. Даже я понимала, что нам нужна вторая телега. Но мне было жалко расставаться с нажитым имуществом. К тому же я не знала, что есть в моем новом доме.

— Все? — бровь мужчины приподнялась.

— Еще коза, — невозмутимо сообщила я. — Козленка другим хозяевам оставлю. Она у меня покладистая и привыкшая, — добавила я для убедительности.

В сенцах стояла лишь я и он. Ульяна лишние уши увела купальню растапливать, ведь перед свадьбой положено хорошо отпариться.

Мужчина удивленно обвел взглядом гору моих тряпок и покачал головой.

— Только личные вещи. Козу тоже возьмем, — согласился он лишь на это.

— Но..., — начала я.

— Я сейчас сам перебирать начну. Выкину больше.

Я поджала губы. Понимаю что моих личных вещей очень много, но жалко было расставаться с зановесками и скатерками. Постельное белье и ткани для нарядов тоже жалко. Даже цветочный горшок не хочу оставлять, который мне гончар местный сделал, когда хотел чтобы приласкала.

Но нетерпящий возражений взгляд, говорит, что я тогда за телегой пойду своими ногами. Еще и в руках все тащить буду.

— Тогда, это и это, — начала я перебирать и в результате оставила действительно лишь личные вещи и отрезы разной ткани.

— Хорошо, — кивнул мужчина и направился за стол.

Ох, как я нелюблю, когда муж хмурится. Так и жду от него болезненный тычок под ребра. Но Радим еще ни разу на меня даже голос не повысил. Все что он требует говорит размеренно, спокойно.

Ужин повторился. Теперь Ульянка не ушла к себе ночевать. Девица осталась в хозяйском доме, как приживалка. Она очень хотела забрать у меня Марьяну, но я не отдала.

У меня последняя свободная ночь, а меня маленьких радостей лишают. Позже я ведь не смогу уткнуться Марьяше в волосенки и тихо нашептать ей прибаутку.

Утром я проснулась из-за громыхания посуды и девичьих слов.

Оказалось что вся семья девочек пришла мне свадьбу справлять. Мать их на кухне сидела и готовила яства. Отец где-то Радиму помогал, девочки бегали по двору, а мальчишки столы устанавливали и дорожку от калитки до крыльца крыли деревом.

— Расшумелись, — буркнула я и пошла умываться.

Чем ближе час к обеду, тем хуже я себя чуствовала. Хотелось выгнать всех помощников и отказаться от свадьбы. Тут и страхи проснулись и мужа я решила Лешим окрестить, потому что он за бороду глаза свои прятал, а свой хвостик лентой подвязывал. Решила что дети у нас страшненькие будут. Я начила рассматривать свою жизнь в замужестве с плохой стороны. Даже вспомнила, что у Радима руки большие, не в пример Прохоровых. Если он махнет ими, то неприменно зашибет. Марьяшу вообще по стеночке размажет.

Накатило на меня вообщем. Закрылась я в своей комнатке, поплакала, успокоилась, умылась, да наряжаться пошла.

Благодаря Ульяне я о дочери не переживала. Поэтому смело бегала по дому не боясь что малышка вцепится в юбку и будет мной же затоптана.

Надев платье, гребнем причесала свои короткие волосы. Покров мне не нужен — не девица, а волосы спрятать очень хотелось.

— Семислава, — услышала я от двери в комнату, — я рада за тебя.

В проеме стояла Вета, она хоть и качалась как былинка на ветру, но выглядела счастливой. В ее руках был букет из полевых цветов.

Неуж-то сама собирала, родимая?

— Веточка, заходи, — подошла к девушке, усадила ее на табурет. — Зачем же ты встала, горемычная? Неймется тебе что ли? Свадеб никогда не видела?