И имя мне - легион - Владимир Мясоедов

Оторвавшись от грустных мыслей, я поймал себя на том, что едва не положил подушечку с амулетом на стол. Ой-е! Да ведь если бы прервался контакт моего узилища с этим телом, то оно немедленно бы позвало своего хозяина. А тот даже по местным меркам, где на публичную казнь в виде медленного четвертования смотрели как на развлечение, считался очень злым и жестоким черным магом. Отсюда надо делать ноги! И быстро! Вот только… Как удобно, что на слугу оформлены все допуски в местной системе безопасности. Правда, на нем же и целая куча подчиняющих заклятий висит, не позволяющая ему много чего, но вот защита здания однозначно считает эту персону за прямого эмиссара хозяина и допускает сразу в несколько мест, попасть куда постороннему невозможно, но очень хочется: в лабораторию, сокровищницу и гарем. Впрочем, самому Нрыве все три святая святых без надобности, так как он неграмотен и туп, не имеет возможности выйти с территории дворца без хозяина под страхом немедленной остановки сердца, да вдобавок ко всему и евнух. Трогать магические артефакты и фолианты, в обилии имевшиеся в лаборатории чернокнижника, я не стал. Слуга помнил, что его хозяина пару раз все-таки обворовывали, но свое барахло он неизменно находил по магическому следу, после чего удачливые грабители умирали, как правило, долго и мучительно. А вот золота из казны выгреб десятков пять монет. Большую сумму было бы трудно спрятать в одежде, да и недостаток финансов на общем фоне оказался почти незаметен. Что такое пятьдесят рядом с тысячами? Довольно хмыкнув, заныкал монеты по разным потайным местам вроде кошеля в поясе и подкладки кафтана, после чего ринулся вниз, барабаня по длинной лестнице подошвами. План мой был прост. Раз из дворца чародея это тело выйти не может, нужно его поменять. И позаботиться о дальнейшем молчании слуги.

Сознание Нрывы, уловив мои мысли, панически заметалось, но деваться ему было некуда. Следующим хозяином амулета, в котором я вынужденно оказался расквартированным, стал ночной сторож, который, как знал слуга чародея, днем отсыпается в казарме, расположенной в саду. Этот человек пользовался полной свободой передвижения. Самым важным, что ему доверили, была дверь во внутренние покои дворца.

Незаметно исчезнуть из логова колдуна оказалось очень просто. С помощью тайных ходов, коих в стенах дворца насчитывалось едва ли не больше, чем обычных коридоров и галерей. Нрыва их все знал. Ну или думал, что все. В любом случае, мне хватило.

Просочиться внутрь каморки удалось почти бесшумно, похрапывающий на топчане бугай даже не проснулся. Соседей, как я убедился, не было: все ушли в город развеяться. Теперь предстояло самое сложное. Зажав амулет в руке Нрывы, я вложил его в ладонь спящего и сомкнул на золотом круге пальцы стражника, одновременно отворяя свою темницу и нанося по вопящему от ужаса сознанию слуги самый мощный удар, на какой оказался способен.

Краткий миг ожидания, за который я, если б мог, обязательно поседел бы, — и в беседку попало еще одно сознание, но было оно каким-то вялым и едва шевелилось. Сопротивления стражник не оказал. Просто не успел, я захватил его раньше, чем он окончательно проснулся и огляделся по сторонам в поисках слуги. Нрыва слабо ворочался на полу. Кажется, знакомство со мной оставило ему неприятные воспоминания. Хмыкнув, долбанул его по темечку. Опытный воин, чьим телом и навыками я воспользовался, прекрасно знал, как лишить человека сознания, не убивая его. Наконец-то его разум полностью восстановился после сна, и стражник попробовал сопротивляться. Бесполезно. Используя его как своеобразный насос для выкачивания из клеток силы, я опутывал душу человека все новыми и новыми полотнищами энергии, так хорошо показавшими себя в борьбе с Нрывой.

«Попался, — подумал стражник. — Так и знал, что служба на этого упыря ничем хорошим не кончится».

Человек крепился, но чувствовалось, что он в сильнейшем ужасе перед сверхъестественным. Прекрасно его понимаю: находиться одновременно в громадной сфере, заставленной клетками, и в собственным теле, занятом чужаком… Да, это может напугать кого угодно.

«Поможешь — сумеешь выжить, — послал ему свою мысль я. — Будешь мешать, нас поймают, и тогда я тебя убью».

Он, естественно, не поверил, но дергаться перестал, решив, что справиться с порождением темной магии, то есть со мной, сам не в состоянии. Монеты, которые я вытащил из различных тайничков на теле Нрывы, его заметно порадовали. Сумма, видимо, была не маленькой. И тут наконец-то у него закончились запасы энергии, и его душа заснула, сделав меня полноценным хозяином тела.

Я порадовался тому, что снова полностью контролирую ситуацию, быстро оделся в дорожную одежду, прихватил из прикроватного сундучка личные сбережения стражника и уже было вышел из казармы, но задержался, бросив взгляд на тело слуги.

«Жаль его, но свидетели мне не нужны. Незачем купившему амулет чародею знать, что в нем есть не предусмотренные планом жильцы», — с пугающим цинизмом решил я и полоснул лежащего без сознания человека засопожным ножом по руке. Он истечет кровью через несколько минут: я уже успею покинуть дворец. По горлу, конечно, надежнее, но вдруг темный маг сумеет ощутить смерть слуги и заинтересуется? Пусть уж лучше окажется перед остывающим телом. Мертвые тоже могут говорить: я — «живое» тому свидетельство… но время наверняка выгадаю.

Вновь пустив к душе наемника струйку энергии, я передал ему контроль за движением с тем, чтобы все выглядело как можно естественней. Сторож вышел из дворца и бодрым шагом начал удаляться от элитных кварталов к тем, что попроще, держа руку со стиснутым в ней амулетом в кармане. Я собирался в очередной раз сменить носителя. На кого именно, еще не решил. Может, на нищего калеку, которого не заподозрят в том, что он мог обокрасть волшебника. Или лучше на дряхлого старика, который тоже не способен на такой подвиг? Одно ясно, к обеспеченным слоям населения лучше не подходить, их исчезновение может быть замечено, а вот на бедняков власть имущим плевать, и даже если они будут искать специально, то низшие слои населения едва-едва тряхнут… просто по инерции.

На очередном повороте я затормозил, вновь вырубив хозяина тела. Прямо передо мной сидело воплощение мечты о незаметности. Беспризорник, лет четырнадцати, грязный, в рванье. Он клянчил мелочь. То, что надо! Отдам ему амулет и кошелек… И один кинжал тоже. Блин, а что делать со стражником? Посреди улицы незаметно лишнего свидетеля не уберешь… Хотя…

Создать в объединенном амулетом сознании меня-стражника фантом оказалось делом нескольких секунд. Какая-то жуткая полузмея-получеловек, чей образ я наглым образом утащил то ли из фильма ужасов, то ли еще откуда, обвила шею стражника своими лапами и обдала его иллюзорным дыханием. Одновременно я направил во впавшую в ступор из-за недостатка энергии душу тонкий ручеек силы, достаточный, чтобы ее пробудить.

Человек, оказавшийся в лапах чудовища, немедленно начал дергаться и орать.

«Тихо, — велел я, — познакомься. Отныне это — твой страж. Сейчас я уйду, как и обещал, а он останется в твоей голове навсегда. Будешь хорошо себя вести и слушаться приказов, которые мои слуги передадут тебе, и он будет спать. Разозлишь меня — он проснется. А поскольку он всегда голоден, то тут же начнет есть. Догадываешься, кто станет его пищей».