Слишком глубоко - Джуд Уотсон

— У меня действительно были мысли, что визит Арта и Хоуп больше чем просто поездка, — сказал он. — Я думаю, Арт делал нечто вроде картографии местности вперемежку с математическими вычислениями, в чем он был настоящий гений. Он всегда интересовался географией, словно ребенок, подробно изучал карты. Странно, что только я объездил весь мир. Думаю, он больше любил представлять, что путешествует.

Шеп улыбнулся.

— Чего не скажешь о вашей маме. Она была легка на подъем.

— Куда же они ездили? — спросила Эми.

— Обычно я не запоминаю, — признался Шеп. — Видите ли, я перевожу много людей. Пилотированием я зарабатываю себе на жизнь — я летаю над первозданными территориями, показывая туристам природу. Но поездку ваших родителей я помню. Так… сначала мы полетели в Аделаиду, я оставил их там на несколько дней, а сам отправился в Перт. Затем я вернулся, и мы все вместе полетели в Топ-Энд. Дарвин. Эй, да у меня наверняка есть их маршрут. Вам повезло, я все храню.

Шеп аккуратно переложил Саладина на колени Дэна и встал. Через открытую дверь можно было видеть, как он копается в одном из раскрашенных ящиков.

— Так, наверное, надо посмотреть здесь, — бормотал он себе под нос, вынимая теннисную ракетку. — Ах, вот где она была. Всегда терпеть не мог теннис. Нет, это должно быть где-то здесь… Ага!

Шеп вернулся с потрепанной кожаной курткой в одной руке и толстой книгой в другой. Куртку он отдал Эми.

— Это принадлежало твоей матери. Она нашла ее в Дарвине в одном из магазинов винтажных товаров. В последнюю минуту она оставила куртку у меня. Хоуп сказала, что у нее слишком много багажа. Уверен, она хотела бы, чтобы эта вещь оказался у тебя.

На улице было тепло, и Эми положила куртку на колени. Время от времени она ощупывала ее. Ее мама выбрала эту вещь. Опускала свои руки в рукава. Если бы Эми не была смущена, то в ту же минуту прижала бы куртку к себе.

Шеп поднял книгу.

— Мой бортовой журнал за тот год. Давайте заглянем в него…

Он полистал его.

— Так и думал. Они дали мне маршрут, на всякий случай, как они говорили. Вот.

Шеп достал листок бумаги. Эми узнала почерк матери и фиолетовый цвет чернил, который она так любила.

МАЙАМИ

НАТАЛЬ

ДАКАР

ХАРТУМ

КАРАЧИ

КАЛЬКУТТА

РАНГУН

БАНГКОК

СИНГАПУР

ДАРВИН

— Они посетили все эти города? — спросила Эми.

— Кругосветное путешествие, полагаю, — ответил Шеп.

Дэн заглянул в список через плечо Эми.

— Каким образом Сидней и Аделаида могли попасть сюда?

— Думаю, я был приятной частью их путешествия, — улыбаясь, ответил Шеп.

Эми ткнула пальцем в Майами.

— Я вспомнила! — воскликнула она. — Они брали нас с собой сюда, в первый город. Мы остановились в отеле, располагавшемся на пляже. Дэн, тебе было всего три. И Грейс поехала с нами. Помню, как я долго плакала, когда они уехали. Я думала, что больше никогда не увижу их…

Голос Эми замер. Она вспомнила себя в шесть лет, плачущую навзрыд, вспомнила то состояние, как будто у нее разрывалось сердце от ощущения покинутости. Эми держала за руку бабушку Грейс и очень испугалась, когда увидела, что и та плачет. Грейс никогда не плакала до того момента. Они стояли в вестибюле отеля и наблюдали сквозь стеклянные двери, как родители садятся в такси. Эми помнила ту стеклянную стену, разделяющую ее и родителей, из-за которой мама не услышала бы ее, как бы сильно она ни закричала.

— А я ничего не помню, — сказал Дэн.

— Конечно, ты был слишком мал, — ответила Эми.

— Они уехали надолго, то есть казалось, что их не было очень долго, на самом деле, всего около месяца. Грейс присматривала за нами.

Эми вспомнила Грейс, сидящую у окна и смотрящую во двор. Бабушка выглядела очень взволнованной. Эми думала, что Грейс чувствует себя такой же одинокой и напуганной, как и она сама. Эми забралась на колени к бабушке. «Они скоро вернутся», — прошептала Грейс ей на ухо.

Может быть, бабушка пыталась успокаивать себя… как это делала и сама Эми? Была ли бабушка напугана так же сильно, как и внучка?

Родители выполняли миссию Кэхиллов. Это не было поездкой ради удовольствия. Они бы ни за что не оставили Дэна с Эми на столь долгое время. Эми это твердо знала и чувствовала всем своим сердцем.

— Я был удивлен, когда Артур стал профессором, — сказал Шеп. — Никогда бы не подумал. Все что угодно, но не это.

— Что вы хотите сказать? — спросил Дэн. — Кем же, ты думал, он станет?

— Укротителем тигров, — ответил Шеп, ставя пустую кружку на стол. Он улыбнулся. — Акробатом, профессиональным гонщиком, опытным летчиком, как я.

Дэн рассмеялся.

— Ты, наверное, шутишь.

— В детстве Арти был настоящим сорвиголовой, — сказал Шеп. — Он постоянно подбивал меня на что-нибудь. Построить полосу препятствий для велосипеда. Сконструировать вышку из ящиков для прыжков в озеро. Однажды мы сделали горку из крыши гаража и катались с нее, Арти всегда был первым.

— Папа? — голос Дэн почти перешел на писк. — Здорово!

Эми взглянула на Дэна. Он сидел в кресле, его глаза блестели. Он был просто счастлив, когда слышал рассказы об отце. Отчего же ей от них становилось грустно?

Когда теряешь родителей, печаль никуда не уходит. Она просто меняется и иногда поражает исподтишка, а не в лоб. Как сейчас. Эми не ожидала, что может разрыдаться от рассказа о детстве отца, когда он был в таком же возрасте, как и Дэн.

— Ваш отец был умнее меня. Он успевал сделать домашние задания в школе. Его интересовали задачи, нахождение ответов. А я перебрался на Гавайи и стал изучать волны, был безнадежен. — Шеп весело улыбнулся им. — С тех пор я путешествовал по миру, пока не остановился в этой стране Оз.

— Здорово! — снова воскликнул Дэн. Эми заметила, что Дэн видит в дяде Шепе героя.

— Ну а теперь ваша очередь.

Внезапно Шеп прищурился.

— Что вы делаете в Австралии?

Эми говорила очень быстро, чтобы Дэн не мог вставить ни слова. Не то чтобы они не доверяли Шепу, просто лучше ему не знать о гонке за властью над миром и о тридцати девяти ключах.

— У нас каникулы, — сказала Эми. — И мы изучаем историю нашей семьи для школьного проекта. Вы когда-нибудь слышали о Бобе Тропики?

— Не могу сказать, что знаю его. Он живет в Сиднее?

— Нет, он известный преступник из далекого прошлого, конца девяностых годов девятнадцатого столетия, — пояснил Дэн. — У него было много шрамов на лице, и он отбывал наказание в тюрьме Сиднея, но бежал в тропики.