Голубка в Вороньем логе - Елена Соловьева

Цокот копыт подсказал, что глашатай из Вороньего лога приблизился. Конь фыркнул. Его хозяин ограничился коротким:

— Славное утро, бабушка.

Напрасно я вначале приняла всадника за Корбла. Этот мужчина был явно моложе, чуть худощавее и ниже ростом. И все же определенное сходство в чертах прослеживалось. Впрочем, не может ли статься, что все жители Вороньего лога на одно лицо?

— Утро доброе… милок… — отозвалась я.

И, придерживаясь за поясницу, изобразила поклон. Хотя, со стороны это скорее выглядело как попытка размяться после долгого сна. Не смогла я пересилить себя и стать покорной слугой.

Волоча за собой мешок, с кряхтеньем спустилась по ступням, отчаянно надеясь, что не переигрываю. Хозяйке лога все же помощница нужна, а не лишняя обуза.

Мое поведение не насторожило мужчину. Ловко спрыгнув с коня, он подхватил мешок с вещами и свистнул вознице:

— Эй, Дим, держи!..

Забросил поклажу в телегу и посмотрел на меня, не скрывая ехидства. Потер ладони, словно примеряясь. На секунду мне показалось, что сейчас вслед за мешком на телегу полечу я.

— Не вздумай! — непритворно испугалась. И запоздало добавила: — Милок.

Удивленно вскинутые брови и изменившееся лицо доказали, что подобной прыти от работницы не ожидали.

— А ты мне нравишься, бабушка, — заявил мужчина. Озорно подмигнул и попробовал забрать у меня из рук торбу. — Только это… милком не зови, лучше распорядителем или Райнером. Фреджа не терпит деревенского лексикона.

Хорошо, хоть не господином. Произнести такое у меня бы язык не повернулся.

С силой выдернула торбу из рук Райнера и прижала к груди. Пусть лучше сочтет сумасшедшей, чем закинет «косметичку» в телегу. Если хлипкие завязки не выдержат, содержимое рассыплется, и тогда прости-прощай прикрытие.

— Пускай будет Райнер, — согласилась и направилась к телеге грузной походкой.

Перевалилась через край. Притворилась, будто движения даются с трудом. Возраст все же…

Недолго думая, Райнер нахально подпихнул меня под зад и хмынул.

— Слушай, как там тебя… Габи! — воскликнул, не скрывая сарказма, — а ты еще ого-го женщина! Тебя нарядить как следует, причесать иначе — сойдешь на все сорок.

Теперь понятно, отчего хозяйка решила взять в помощницы старуху. Если все мужчины подобны Райнеру, то без пояса верности девушке в Вороньем логе делать нечего. А еще лучше, настоящие рыцарские доспехи — чтоб неповадно было за зад щупать…

Крутанулась, одновременно уворачиваясь от шаловливых ручонок распорядителя и зарываясь в сено. Глянула из укрытия со строгостью и погрозила пальцем.

— Вот… охальник! — приличное слово подобралось с трудом. — Стыдно должно быть! Я те, между прочим, в бабушки гожусь…

Отповедь подействовала на Райнера. Изобразив на лице раскаяние, он дурашливо замахал руками и заверил:

— Это комплимент, пусть и не слишком удачный. Прости, если обидел. Вот уж не думал, будто деревенские такие недотроги.

— И ты ждал, что куплюсь на эту удочку? — возразила я. — Нет уж, отражение свое в зеркале видела, так что шансы реально оцениваю. Прежде была недотрогой, лет эдак пятьдесят назад. Сейчас хочу лишь достойно дожить до конца дней и заработать на похороны.

Раскаяние сменилось уважением. Райнер приложил ладонь к груди и поклонился.

— Если прежде полагал, будто Фреджа через день отошлет тебя обратно, то теперь сомневаюсь, — проговорил озадаченно. — Одно из двух: либо вы станете кровными врагами, либо лучшими подругами.

— Это почему же? — спросила я. — Какая она вообще, хозяйка лога?

Глянула на закрытые ставни: наверняка Габи с сынком наблюдают. И подслушивают.

— Сама увидишь, — рассмеялся Райнер и крикнул вознице: — Трогай! Надо успеть вернуться до полудня.

Корбл

— Не женщина, а неуловимая бестия! А этот белесый ее покрывает!

Корбл с силой захлопнул дверь кабинета директора театра. Еще раз чертыхнулся, прекрасно понимая, что несдержанность не делает чести рыцарю. Тем более — претит положению магистра ордена. Но Валерия сводит его с ума! Ее поступки непредсказуемы, а образ настолько притягателен, что не хочет забываться.

Пропала, и никто не мог ответить — куда. В доме, где Валерия снимала квартиру, никто не мог толком объяснить, как и когда сбежала. У нее не обнаружилось ни друзей, ни даже близких знакомых. Такое ощущение, что сестра Катерины в один прекрасный день попросту растворилась в воздухе. В театре — и тут не знали, куда подевалась их прима. Или не желали говорить.

Степан встретил Корбла как злейшего врага и вел себя так, будто имел право осуждать. При одном упоминании о Валерии, загорался ревностью и в итоге прогнал незваного гостя прочь.

Ко всему прочему, Мартин, рыцарь, сбежавший из Вороньего лога, отыскался в городском парке. Кто-то здорово постарался, лишив бедолагу имущества и возможности самостоятельно передвигаться ближайший месяц. Повезло, что Корбл отыскал его первым, следуя родовому чутью. Иначе Санкт-Петербург всколыхнула бы неслыханная новость. Мартина отправили бы на исследования, а в Вороний лог наверняка пожаловали любопытные гости.

— Куда теперь? — спросил Джерт, водитель и спутник магистра ордена.

Исполнительный и немногословный, он верно служил прежнему магистру. А с его смертью стал мудрым советником сыну.

Корбл подошел к машине, бросил недовольный взгляд на полубессознательного Мартина на заднем сиденье. Взглянул на небо.

— Переждем полдень и — сразу в аэропорт, — сказал отрешенным тоном. — Не настолько я молод, чтобы гоняться за сумасбродными девчонками. Сбежала, тем лучше для нее. Надеюсь, Мартин не успел рассказать ей о смерти Катерины.

Джерт завел мотор и позволил себе замечание:

— А если успел? Вдруг Валерия сейчас находится на полпути в Вороний лог?

— Не глупи, — возразил Корбл. — Такие, как она, предпочитают светскую жизнь и роскошь. Если и подберется близко, жители поселка нагонят такого страху, что удерет без оглядки. В любом случае, стражи границ лога не пропустят Валерию.

— Почему ты в этом так уверен? — засомневался Джерт.

Корбл хмыкнул, провел ладонью по глазам. Точно прогоняя прочь видение. Да появись такая шикарная женщина в Вороньем логе, об этом закаркают все вороны. Вот только не место райской птичке в забытом всеми богами поместье.

Мартин простонал, вскинул руки к забинтованному горлу.

— Держись, — остановил его магистр. — Вернемся в лог, получишь обезболивающее и заботу. Пока же терпи. Показать тебя местным лекарям — все равно, что подписать смертный приговор.

— Полагаешь, он переживет атаку проклятья? — с сочувствием в голосе спросил Джерт у магистра. — Понимаю, сам виноват, нечего сбегать… И все же, он так молод…