Дети Великой Реки - Грегори Киз

— Дитя, что ты от меня хочешь?

Тзэм собрался было ответить, но Хизи остановила его мановением руки, жестом, как ей казалось, повелевающим и величественным.

— Моему отцу хотелось, чтобы я приобрела как можно больше знаний о письменности, науках и… об архитектуре. Ты, очевидно, тот человек, который может наставить меня.

Старик сощурил глаза, будто рассматривал диковинное насекомое, которое неожиданно обнаружил у себя в тарелке во время утреннего завтрака.

— Я не получил никаких указаний по этому поводу, — произнес он наконец.

— Это не имеет значения, — торопливо заверила его Хизи. — Я уже здесь.

— Ты-то здесь, но я-то занят. — Старик взял в руки кисточку и снова принялся рисовать свои значки.

— А кто ты? — спросила Хизи, стараясь придать своему голосу как можно больше важности.

Старик со вздохом остановился на середине буквы, затем дописал ее и отложил кисточку.

— Можешь звать меня Ган, — сказал он.

— Но ведь это не имя. Это старинное слово, означающее «учитель».

Ган отставил в сторону доску.

— Тебе даже и это известно, маленькая принцесса? А что еще ты знаешь?

Хизи уловила насмешку в голосе старика.

— Я умею читать, если ты об этом.

— Умеешь читать слоговую азбуку? Да это умеет любой ребенок. А вот знаешь ли ты буквы старого алфавита?

— Некоторые знаю.

— И кто же, скажи на милость, научил тебя?

Голос Гана по-прежнему звучал насмешливо, от чего Хизи вдруг почувствовала себя неуверенно и насторожилась.

— Этому учат всех детей из царского дома, — сказала она едва слышно.

— Нет уж, принцесса, ты мне не лги. Это первое и главное, чему я тебя здесь научу. Говорить правду. С помощью ивового прута, если понадобится.

— Посмей только, — вдруг рявкнул Тзэм.

— Придержи язык, слуга. Ты представил свою госпожу, и хватит с тебя. Теперь умолкни. И чтоб больше я тебя не слышал, пока сам не найду нужным задать вопрос. Ишь разговорился… Изволь-ка ждать за дверью.

— Этого не будет, — твердо сказала Хизи и, сделав шаг, встала рядом со своим телохранителем. — Тзэм всегда там, где я. Всегда.

— Но не здесь. Здесь его не будет, по крайней мере до тех пор, пока он не научится читать.

На самом деле Тзэм умел читать, но Хизи поняла, что ей не следует в этом признаваться. Слуги, знавшие грамоту, считались опасными, и их часто наказывали.

— К сожалению, он не умеет читать. — Хизи почувствовала, что у нее дрожит голос. Ее самоуверенность мгновенно улетучилась в присутствии этого страшного старика.

— Значит, он должен ждать снаружи.

— Нет!

— Принцесса, либо он будет ждать за дверью, либо я отправляю донесение во дворец, дозволяющее тебе учиться здесь. Это то, что я обязан сделать в любом случае, — сказал раздраженно Ган.

После некоторого колебания Хизи уступила.

— Жди снаружи, Тзэм, — сказала она.

Тзэм ничего не ответил, но всем своим видом показывал, что не одобряет решения принцессы. Он молча побрел к дверной арке и занял место снаружи у самого входа так, чтобы видеть, что делается в зале.

Ган проводил его взглядом, никак не выдав своего удовлетворения тем, что его распоряжение исполнено.

Затем он поднялся и подошел к ближайшей книжной полке. Минуту подумав, он выбрал том, вынул его и принес Хизи.

— Открой на первой странице и прочти, что здесь видишь, — сказал он.

Хизи осторожно взяла книгу. Книга была старая, с медными позеленевшими застежками, судя по переплету, из какой-то незнакомой кожи, ей было не менее ста лет; бумага стала совсем ветхой от времени и частого употребления. Хизи раскрыла книгу и довольно долго всматривалась в черные выцветшие буквы.

— Тут что-то про Болотные Царства, — наконец произнесла она. — В этом разделе говорится о ежегодных затоплениях дельты.

— Читай вслух.

Откинув с лица волосы, Хизи взглянула на Тзэма.

— Да, поглядим, что тут. «С этого начинается наша… — какое-то непонятное слово — мы предпринимаем — снова непонятно — большой передел земель в дельте — ах да, незатопленных — множество плотин и дамб…»

— Достаточно! — Ган взял книгу у нее из рук и осторожно закрыл ее.

— Прости меня, — прошептала еле слышно Хизи, — я не все буквы сумела прочитать.

Ган снова уселся на стул.

— Мне интересно знать, как ты могла выучить хотя бы часть из них.

— У меня есть несколько книг.

— Правда? На старом алфавите?

— У меня есть экземпляр гимна «Печальных земель».

— Кто же все-таки научил тебя читать этот гимн?

— А у меня еще есть книга про старый алфавит.

Ган скривил губы в ухмылке:

— Ты хочешь сказать, что научилась сама?

— Да.

— Этим, очевидно, и объясняется твое ужасное произношение, прав я?

Хизи почувствовала, как глаза наполняются слезами.

— Я не знала, что у меня плохое произношение.

Ган едва заметно пожал плечами.

— Зачем тебе учиться здесь, принцесса?

— А что мне еще остается делать?

— Как что? Ходить на званые вечера. Кокетничать с молодыми людьми. Ты ведь почти взрослая женщина.

— Я не люблю званых вечеров.

Ган понимающе кивнул.

— Скажу тебе откровенно, принцесса, я немало удивлен тем, что ты самостоятельно, без чьей-либо помощи, выучила так много букв древнего алфавита. Это говорит о том, что где-то в этой черепушке есть здравый смысл. Вот вы, королевские отпрыски, очень часто являетесь сюда, не считаясь с моим временем, с одной лишь целью — кое-как кое-чему выучиться, чтобы при случае блеснуть остроумием и своей ученостью и таким способом произвести впечатление при дворе. И уж поистине диковина, что молодая женщина знает старый алфавит. Будь ты мужчиной, принцесса, я мог бы тебя здесь оставить и чему-то выучить. Но ведь пройдет годик-другой, ты станешь взрослой женщиной и выйдешь замуж за смазливого дурака. И ему уж точно не захочется, чтобы жена была умнее его. Поэтому учить тебя — пустая трата времени, которого у меня не так много.

Хизи стояла и молча слушала, а в душе у нее, кроме страха, таилась злость, которая, как кошка, неожиданно выскочила наружу.

— Я не заставляю тебя тратить на меня время, — огрызнулась она. — Можешь меня ничему не учить. Мне плевать. Сиди и пиши своей дурацкой кисточкой и своей дурацкой тушью. Я сама найду, что мне надо. Выучусь сама, как всегда училась. Оставь меня в покое и не мешай мне.