Летний дракон. Первая книга Вечнолива - Тодд Локвуд

Я вдруг смешала наши фантазии воедино – может, однажды он вернется и попросит у отца моей руки. Я подтянула к себе колени и уткнулась в них подбородком, чувствуя себя одновременно глупой и странным образом умиротворенной.

– Держи, Майя, – протянул он мне резного дракончика. – На память обо мне.

На третий день, несмотря на размытые дороги, к нам прибыла вереница рудокопов и механиков. В загоне приземлился еще один коготь драконерии, вымокший и голодный, с приказами, которые необходимо передать Роуву. Многих из воинов Роув обнял как старых знакомых. Один из спешившихся – высокий, с седыми волосами и козлиной бородкой – к драконерии не принадлежал. Судя по тому, как он неловко слез со зверя, путешествовать на лошади ему было гораздо привычнее. Он поковылял к моему отцу, и я подобралась поближе, чтобы послушать.

– Стэйлан, – представился мужчина. – Командующий заграждением.

– Каким еще заграждением? – нахмурился отец.

– Моим заграждением. Баллисты. Болтострелы. Баррикады, – я не знала, что это за штуки. – Как только позволят погодные условия, мы разместим их на крышах. Еще вам придется выставить частоколы. Полагаю, что у вас древесины достаточно. Вот приказы.

Отец, стиснув зубы, мрачно схватил бумаги, которые ему сунул Стэйлан.

На четвертый день дождь поутих и превратился в морось. Снаружи донеслись хлопки крыльев, и я, выглянув из стойла, обнаружила на крыше амбара Чейена и какого-то Факельщика. Я побежала по мосту, направляясь к загону, но вдруг расслышала голос Роува и замерла.

– Мы отобрали всех здоровых и способных. Остальным пора уходить, как было согласовано.

– Согласовано? – переспросил мой отец. – Но кулодцы не соглашались уходить. Они лишь подчинились приказу, ослушаться которого не смеют.

– Мастер-разводчик, мирные жители не просто так покидают места сражений. Здесь опасно, да и отрядам целесообразнее дать иные задачи. Люди просто-напросто поглощают запасы, которые лучше пустить на…

Я обогнула амбар решительным шагом.

– Не верю своим ушам! Посылать беженцев в неизвестность в разгар зимы!

Роув изумленно уставился на меня. Рядом с ним стоял Аддай, сцепивший руки за спиной. Хоть он и вскинул брови, его лицо, исчерченное хитросплетением рун, было непроницаемым. Интересно, неужели все, чьи тела покрыты письменами, настолько заносчивы, как эта парочка?

– Эти люди – остатки Кулоды! – возмутилась я. – А тут не место сражения! По крайней мере, пока. Дайте им шанс.

– Я нашел кров и работу для трети из них, – сказал мой отец.

Аддай повернулся к нему, уперев в моего отца свои крошечные глазки.

– Боргомос для нас бесполезен. Он чересчур грузный и умеет лишь считать монеты. Едва ли нам пригодятся его услуги.

– Он умеет вести счета, что очень высоко ценится. Я предложил ему работать на меня, но он не согласился. Он хочет, чтобы его людям позволили остаться в гнездовье.

– Значит, он может просчитать и свою судьбу, – проворчал Аддай. – Суровая, но простая арифметика – количество ртов и наших запасов.

– У него есть и другие качества. Управление…

– У нас есть кому управлять, и их достаточно, мастер-разводчик.

– Боргомос – человек редкой храбрости и силы. Обладая немалыми богатствами, он мог бы сбежать куда подальше, но не стал так поступать.

Аддай сжал губы в тонкую нить.

– А я-то думала, что Джуза – часть Храма, – проговорила я. – Ожидала, что там их, может, учат состраданию. Или милосердию.

Аддай покосился на меня и скривился.

– Мы принимаем нелегкое решение, девица. Империя должна хранить свои гнездовья, – он вновь обратился к моему отцу. – Не забывай об Империи, мастер-разводчик. Мы здесь, дабы защищать твоих же драконов и твое гнездовье – причем любой ценой. Таков наш долг. Любой ценой, слышишь? Будь благодарен.

На пятый день мы надели сбрую для второго полета, который полностью отличался от первого практически по всех отношениях. Кейрр и Ару едва справлялись с сырым, влажным воздухом и рваными тучами. Было холодно, и согревало драконов лишь собственное рвение. Улочки Риата пустовали. Наша задача оказалась весьма безрадостной – отец считал, что мы должны как можно дальше сопроводить Боргомоса и его разношерстный выживший народ.

Аддай, настоявший на том, что с нами должна отправиться охрана, целый день летал за нами тенью – с еще тремя Джуза.

Пока мы искали Боргомоса на востоке от Риата, мы пролетели над военными машинами, которые новоприбывший Стэйлан называл своим «заграждением». Они были накрыты просмоленной парусиной и окружены кострами и палатками, где отсиживались солдаты.

Вскоре они вновь переместятся в наш загон, и от них не будет никакого спасу. Однако куда сильнее этого меня угнетала суровая необходимость вообще размещать у нас боевые машины.

Мы нашли Боргомоса благодаря пению его людей: звуки голосов вместе с низким грохотом колес печально уносились в небо. На дороге вдоль реки вытянулись примерно тридцать повозок, рядом с ними шагал скот – козы и изредка свиньи, – трусили вымокшие собаки, плелись пешие люди. Жители встречающихся им на пути ферм встречали беженцев и вручали им корзины с едой или свертки с каким-нибудь добром, вроде свечей или хвороста для огня. Впереди, опираясь на свой лишенный прикрас посох главы гильдии, брел Боргомос. Расслышав хлопки крыльев, он обернулся и помахал нам рукой.

Я подняла руку в ответ, отнюдь не способная разделить его бодрость духа. Мне было так жаль этих людей! Они вполне могли прижиться в Риате, но были вынуждены его покинуть. Несчастные, больные, искалеченные… Здесь были и взрослые, и пожилые, и дети, которые ежились от холода и дождя. Деревушки по пути к Таскису не смогут принять столько несчастных душ, поэтому у них не оставалось выбора, кроме как идти до конца. У меня в ушах стучала кровь. Внезапно я жутко разозлилась. У нас отнимали власть над собственным гнездовьем, и ситуация, похоже, могла лишь ухудшиться.

Мы сопровождали повозки до заката. Отец ненадолго спустился на землю, чтобы переговорить с Боргомосом, а Кейрр и Ару кружили в небе – из-за неподвижного воздуха они рисковали попросту не взлететь обратно, и поэтому отец приказал нам быть наверху.

Когда дракон отца взлетел ввысь, я заметила, что кулодцы что-то дали моему отцу. Сперва мне показалось, что он держит под мышкой щит, но затем я пригляделась и различила нескольких связанных вместе воздушных змеев.

Мы покинули последних выживших кулодцев у первого водопада за фермами. А когда мы, наконец, вернулись домой, с неба посыпался снег.

Гон у драконов наступал в самый разгар зимы. Мы заперли самцов с самками в драконятне на неделю или даже больше. Есть и пить им в это время не надо, поэтому нам оставалось лишь время от времени проверять, как они себя ведут.

Они лежали в гнездах, переплетаясь телами, почти без движения и тихо рокотали. На воле драконы обычно находили уединенную пещеру и проводили в спячке почти месяц, исполненный столь удивительной нежности.