Башня - Колин Генри Уилсон

— Да, было такое время, пока и те и другие не пришли к соглашению. Теперь у них налажена система обмена рабами. Сообразительные слуги жуков меняются на привлекательных женщин паучьего города.

— А самих слуг жуков это не задевает — видеть, как собратьев отдают в рабство?

— Нет. Им нравится, что у них появляются красивые женщины. Кроме того, слуги жуков считают это завидной участью, их же используют для производства потомства.

Найл долгое время изучал план.

— Где бы мне надежнее всего спрятаться?

— Где угодно в квартале рабов. Там никто не спросит, откуда ты.

— А там что, нет пауков?

— Полным-полно. Но они почти не отличают людей друг от друга. Надо лишь соблюдать разумную осторожность.

Внезапно Найл почувствовал нелегкое смятение. В башне было уютно, совершенно безопасно. А теперь бередила тоска: безмятежности и уюту пришел конец, вновь предстоит ввергнуться в пучину неведомых опасностей. Даже светоч полученного за эти два дня знания несколько потускнел. На секунду душу замутила тоска сродни отчаянию.

Стигмастер, похоже, не придал никакого значения переживаниям Найла.

— Прежде чем отправишься, — произнес голос, — надо бы в деталях запомнить план города.

— На это уйдет много времени. — Найл пытался скрыть нарождающуюся усталость.

— Не так много, как кажется. Загляни в шкафчик возле Стигмастера.

Найл открыл дверцу небольшого металлического шкафчика и неожиданно обнаружил напротив свое лицо. На задней стенке шкафчика висело зеркало. Посмотрев себе прямо в глаза, Найл заметил во взгляде тоску и неуверенность. Над зеркалом на аккуратном золоченом крючке висела тоненькая золотая цепочка, а на ней маленький зеркальный диск с ноготь величиной.

— Возьми это и повесь на шею, — велел голос. — Этот медальон — ментальный рефлектор, отражатель мысли.

Найл снял медальон с крючка и дотошно рассмотрел. Диск был чуть выпуклый, темно-золотистого цвета. При более внимательном взгляде стало заметно, что это не круг, а скорее овал с округлыми краями. Поверхность у зеркала была какой-то матовой; искаженное, с золотистым налетом лицо Найла отражалось как сквозь облачко тумана.

Когда он вешал медальон на шею, голос заметил:

— Нет, не так, надо обратной стороной.

Найл надел медальон как надо. Выпуклая поверхность плотно уместилась в ложбинку на груди чуть выше солнечного сплетения. Тут Найла неожиданно качнуло, даже сердце замерло на секунду. Глаза еще раз повстречались с отражением — неуверенности в глазах больше не было.

Голос:

— Отражатель мысли довела до совершенства одна древняя цивилизация, ацтеки; их жрецы использовали его во время медитаций перед человеческим жертвоприношением. Эта тайна повторно была открыта исследователями-парапсихологами в конце двадцатого века. Зеркало способно координировать мыслительные вибрации мозга, сердца и солнечного сплетения. Теперь постарайся запомнить план города.

Найл внимательно вгляделся в план. Удивительно, охватить его всего целиком оказалось почему-то вполне по силам. Зеркальный медальон на груди словно умножал, усиливал сосредоточенность. Еще пять минут назад план казался чрезмерно запутанным и сложным; теперь мозг впитывал его с внезапной жадностью, как желудок еду. Минуты не прошло, как Найл уже затвердил его наизусть.

— Что такое крепость? — осведомился он.

— Здесь располагаются главные казармы города. Казармы — помещения, где живет воинский контингент.

— А арсенал что такое?

— Место, где складывают оружие. Найл указал на план.

— Мост охраняется?

— Да. На прошлой неделе там поймали одну из служительниц — пыталась пробраться в детскую повидать своего младенца. Теперь подступы с обеих сторон охраняются бойцовыми пауками.

— Что сделали со служительницей?

— Принародно казнили и съели.

— Есть еще где-нибудь место, где можно переправиться через реку?

— Как ни выгадывай, а лучше моста места нет. Здесь у реки наименьшая глубина.

— Когда удобнее всего попытаться это сделать?

— На рассвете, когда меняется стража.

Найл опять изучающе вгляделся в план. Нечего и думать о том, чтоб подобраться к мосту по главному проспекту — равносильно самоубийству. А вот вдоль набережной на расстоянии примерно полумили друг от друга к реке спускались ступени каменных лестниц. Если б как-нибудь проникнуть к реке возле разделяющей город стены, можно было бы пройти к мосту по кромке берега.

— Где можно укрыться в квартале рабов?

— Многие здания уже не имеют верхних этажей. Обычно там пауки не распускают тенета. Вот в таком месте будет всего безопаснее.

Неожиданно у Найла заломило в висках. Помассировал виски и лоб, ломота унялась.

— Это из-за медальона. Ты к нему еще не привык, поэтому если внимание не уравновешено, то возникают головные боли. В таких случаях всегда поворачивай его тыльной стороной.

Найл повернул медальон зеркальцем наружу. Едва это сделал, как напряжение исчезло, сменившись непривычной опустошенностью. В голове гулко шумело. Найл лег на кушетку и закрыл глаза. Тело начала окутывать приятная дремота.

— Не советую засыпать сейчас, — заметил голос, — Смертоносец-Повелитель только что послал к Каззаку нарочного привести тебя к нему. Когда управитель признается, что ты исчез, все пауки в городе поднимутся на розыски.

Найл (куда усталость делась) моментально сел. В кровь опять просочился едкий страх — не сразу и уймешь.

Совладав с голосом, Найл спросил:

— Что будет Каззаку?

— Ничего. Смертоносец-Повелитель — реалист. Но уходить тебе надо немедленно.

— Иду. — Внутренне сосредоточась, он подавил-таки страх. Окрепла решительность, — Я смогу поддерживать с тобой связь?

— Да. Через раздвижную антенну. Она настроена на ментальную цепь Стигмастера. Но пользуйся ею по возможности реже. Многие пауки способны улавливать ее импульсы, поэтому, пуская ее в ход, ты всякий раз рискуешь быть обнаруженным.

Возле белого столпа неожиданно возник старец.

— Прежде чем отправиться, надо подкрепиться. Ночь впереди долгая.

— Есть не хочу.

Аппетит у Найла пропал.

— Тогда возьми еду с собой. Ты также должен переодеться в одежду раба. Пойдем со мной. Времени уже в обрез.

Найл ступил в столп. На этот раз порхающая легкость при спуске была неприятной, от нее лишь явственнее чувствовалась нервная взвинченность.

Они оказались в помещении с плавно изогнутыми белыми стенами. На одном из табуретов (это его Найл принял тогда за поросший водорослями прибрежный камень) лежала раздвижная трубка и посконная грязно-серая рубаха раба. Натянув ее поверх одежды, Найл брезгливо сморщился: от дерюги несло застоявшимся потом.