Принц Лестат - Энн Райс

Как соотносились эти призраки с духами вроде Амеля? Имелось ли между их «тонкими телами» хоть что-то общее?

Фарид с ума сходил, так хотел дознаться ответов! Он бесчисленное множество раз обсуждал все эти вопросы с Фланнери Джилман, биологической матерью сына Лестата и самой блестящей из всех врачей, которых он причастил Крови. Они все надеялись совершить прорыв, собрать воедино имеющиеся в их распоряжении разрозненные куски информации.

Возможно, решающим ключом к проблеме Амеля станет кто-то из толковых и сообразительных призраков, что ежедневно гуляют по улицам Лос-Анджелеса, притворяясь живыми людьми. Однажды, когда им повстречалось привидение, оставлявшее на земле совершенно натуральные отпечатки ног, Сет сказал Фариду, что и призраки тоже развиваются, эволюционируют, учатся все лучше и лучше взаимодействовать с физическим миром, создавать для себя биологические тела. О, если бы только удалось побеседовать с одним из них! Но увы, они всякий раз исчезали, лишь стоило ему к ним приблизиться. Одно привидение растаяло в воздухе прямо у него перед носом, оставив на земле груду пустой одежды. Другое улетучилось вместе с одеждой – судя по всему, одежда у него была такой же иллюзией, как и тело.

Будь только у Фарида время! Время размышлять, исследовать, открывать новое. Если бы только Голос не вогнал мир вампиров в ужасный кризис! Если бы только Голос не был одержим идеей уничтожения всех бессмертных. Не стал бы врагом собственному племени. Однако покамест все признаки указывали на обратное: Голос отнюдь не считал вампиров родней. Ему казалось, его держат заложником, лишили свободы воли и поступков, возможности быть самим собой. Значило ли это, что он желает снова освободиться, подняться в заоблачный рай, откуда пришел? Да нет, вряд ли. Не похоже. Скорее всего им двигают совсем иные желания и стремления, примерно такие же, что некогда побудили его войти в тело Акаши.

Фарид задумчиво смотрел на монитор, где горела яркими цветами трехмерная модель.

Итак, что можно сказать об этом существе? Скорее всего – беспозвоночное. Обладает мозгом – это уже почти наверняка. Нервная система включает в себя многочисленные щупальца – тоже наверняка. Надо полагать, что в призрачном состоянии оно способно впитывать из атмосферы какие-то питательные вещества. И кровь, конечно: способность впитывать крохотные капельки крови стала его пропуском в зримый биологический мир. По всей видимости, в щупальцах содержится множество нейронов, но не собственно разум или самосознание. Это все локализуется в мозге, то есть – в Священном Источнике. И, как стало теперь совсем ясно по словам самого Голоса, этот мозг наделен как краткосрочной, так и долгосрочной памятью. Так что желания и потребности его нынче выражаются именно в терминах времени и памяти.

Но всегда ли дело обстояло именно так? Или какие-то проблемы с долгосрочной памятью парализовали его на многие века – потому что у него не было возможности в «призрачном» состоянии хранить эти воспоминания или откликаться на них? Возможно ли, что в призрачной форме для Амеля и его собратьев не существовало понятий времени, а лишь одно блаженное «сейчас»?

А быть может, Амель всегда обладал индивидуальностью и самосознанием в общепринятом смысле слова, но в прошлые века не имел возможности общаться, коммуницировать? Ведь в призрачном состоянии он прекрасно общался с великими колдуньями-близнецами. Он любил их, стремился порадовать их, особенно Мекаре. Амель жаждал признания, одобрения, даже восхищения.

А что, если после того, как хвастливый Амель вошел в Великую Мать, это самосознание заснуло, утонуло – и всплыло теперь лишь потому, что оказалось заточено в теле женщины, чей мозг был разрушен, бездействовал?

Или, быть может, Амеля пробудила история – история, обрушившаяся на него, когда на алтари Матери и Отца бросали горящие видеозаписи рок-музыки Вампира Лестата, видео, повествующие о том, как возникли вампиры. Вдруг проблески жизни возникли в нем от просмотра тех фильмов, что Мариус так заботливо прокручивал для немых Матери и Отца в их святилище?

Фарид вздохнул. Больше всего на свете он хотел бы наладить прямой контакт с Голосом. Однако тот ни разу не обращался к нему. Голос говорил с Сетом. Говорил с бесчисленными вампирами по всей планете – а вот Фарида избегал. Почему же? Почему? Интересно, а вдруг Голос время от времени все равно проникал в Фарида и читал его мысли, хоть и не обращался к нему самому?

Вполне допустимо. Как допустимо и то, что из исследований Фарида Амель узнал куда больше, чем можно подумать со слов Голоса.

В комнату вошли Виктор и Сет.

Они остановились в прохладной темноте, глядя на монитор и вежливо дожидаясь, пока Фарид отвлечется от работы и обратит на них внимание.

Стеклянные стены просторной комнаты – одного из многих помещений огромного трехэтажного медицинского комплекса, выстроенного Фаридом и Сетом в калифорнийской пустыне, – смотрели на безжизненную равнину и возвышающиеся вдали горы.

Местная архитектура казалась Фариду холодной и тусклой – эффективно работать можно, а вдохновиться душой не с чего. Поэтому он, как мог, согревал и рабочее место, и прочие помещения маленькими, но милыми сердцу штрихами: мраморными каминами, маскирующими газовые решетки, излюбленными картинами европейских мастеров в золоченых рамах и выцветшими старинными коврами из его родной Индии. Почти весь его стол занимало несколько больших компьютеров, на экранах которых светились графики и фотографии. Но сам стол был сделан из резного орехового дерева: найденный на Гоа шедевр португальского Возрождения.

Хотя повсюду вокруг стояли мягкие кожаные кресла, Виктор и Сет не стали садиться, а ждали стоя. Фарид переключился на них, отчетливо осознавая: все равно без непосредственного контакта с Голосом больше ему ничего об этом существе узнать не удастся.

– Все устроено, – сообщил Сет. – Самолет ждет, багаж уже погружен. Роуз на борту. Виктор будет с ней. Роуз считает, что летит в Нью-Йорк повидаться с дядей Лестаном.

– Что ж, мы ведь надеемся, что в конце концов так оно и выйдет, верно? – спросил Фарид. – А наши апартаменты в Нью-Йорке?

– Готовы, конечно.

Ни Фарид, ни Сет уже два года как не посещали ни свою нью-йоркскую квартиру на шестьдесят третьем этаже небоскреба в Мидтауне, ни примыкающую к ней небольшую лабораторию. Но там всегда было все готово к их появлению, так что Фарид сам не знал, к чему задает столь глупые вопросы. Разве только чтобы потянуть время.

Сет продолжал говорить, словно бы размышляя вслух и проверяя себя, все ли сделано.

– Сотрудники-люди распущены в оплачиваемый отпуск на неопределенный срок и разъехались по домам. Все вампиры укрылись в подвальных помещениях и не выйдут оттуда до нашего возвращения. Запасов крови хватит надолго. Системы безопасности отлажены. Если Голос нацелит сюда очередную атаку, она провалится.

– Подвалы, – прошептал Виктор, содрогаясь всем телом. – Как они это выносят – сидеть там взаперти много ночей напролет?

– Они – вампиры, – негромко промолвил Сет. – А ты человек. Ты все время об этом забываешь.