Медведица, или легенда о Черном Янгаре - Карина Демина

Хороший дом был у Ерхо Ину. Каменный. Высоким частоколом огороженный. Вдоль ограды стража ходит, перекликается. А на ночь во двор выпускают серых волкодавов, и горе тому, кто решит потревожить покой Тридуба.

Хороший дом был у Ерхо Ину.

Надежный.

Вот только прежний хозяин знал его лучше.

Тенью скользнул Янгхаар вдоль стены.

Подземный ход, начинавшийся на берегу реки, выводил к конюшне. Сюда охрана если и заглядывала, то нечасто. А сунувшийся было пес — старый, лохматый — лишь заворчал, втянув знакомый звериный запах.

…хороша была охотничья мазь.

Янгхаар остановился, прислушиваясь.

Тихо.

Дремлют лошади в стойлах.

Под навесом, прижавшись друг к другу, спят рабы.

Сторожит их надсмотрщик, но он тоже устал и, присев на бочку, прислонился к стене. Глаза его были закрыты, а рука, на хлысте лежавшая, повисло безвольно.

Путь к дому был почти свободен.

— Стой, — Янгара окликнули шепотом.

И нож скользнул в руку, готовый оборвать крик, если тот раздастся.

— Я… не стану мешать… я сказать хочу.

Человек стоял, согнувшись. Руки и голову его сдавили колодки, которые поставили так, чтобы раб не мог опуститься на колени, но и на ногах ему оставаться было сложно.

— Ты… Янгар?

Он говорил с трудом.

— Олли? — Янгар вдохнул запах немытого тела, старой крови и мочи.

— Я. Тебе следовало… убить… меня… может все-таки?

— Обойдешься. Давно здесь?

— Вторые… сутки. Дают отдохнуть… и снова.

Олли разжал кулаки, сведенные судорогой. Дышал он натужно, со свистом. И спина была черна. Шкуру с нее снимали аккуратно, опытной поставленной на удар рукою. Такая не забьет раба, но лишь научит послушанию.

Хазмат в этом деле толк знал.

Наверное, оценил бы.

— Пей, — Янгар помог приподнять голову и флягу к губам прижал. — Идти сможешь?

Замок сбить просто, но вот вытащить Олли со двора — проблема.

— Нет, — он глотал, едва не захлебываясь, жадно, и значит, воды тоже давали в обрез. Что же такого совершил Олли Ину, чтобы заслужить подобное наказание?

— Ты… должен уйти… сейчас… послушай, — Олли попытался распрямиться, и мышцы на спине вздулись, раздирая спекшуюся корку крови. — Аану… тебе не все равно… что с Аану?

Имя заставило оцепенеть.

— Нет.

Маленькая медведица осталась в Горелой башне.

Зачарованной.

И запертой от чужаков.

С ней Кейсо и Великий Полоз.

Но Янгар, придерживая голову бывшего врага, спросил:

— Она здесь?

— Была. Вчера увезли.

— Куда?

— Кёниг. Дворец. Зверинец. Стой, — Олли дернулся, но колодки держали крепко. — Кёниг… решил. Праздник будет. Большой. Бои… травля… звери… люди… кто сильнее.

Благословенная страна Кхемет не желала отпустить Янгара.

Она пришла за ним.

И раскинула песчаный ковер арены.

Хватит ли смелости выступить вновь?

— Меня… тоже отправят… и ее… оборотень… сильный зверь.

Аану не зверь.

— Только, — Олли закусил разгрызенную губу, пытаясь сдержать стон. — Она не умеет убивать.

И не должна, если хочет остаться человеком.

— Кейсо? — алое пламя бешенства стучало в висках, грозя сорваться с цепи.

Нельзя.

Не время еще.

— Ушел к богам… — выдохнув, Олли обмяк. — У Башни…

Боль действительно бывает разной. И Янгар оскалился, сдерживая рык.

Кейсо ушел к богам? Невозможно.

Но Олли не станет лгать. И пустота, появившаяся в груди, чем не рана?

— Уходи, — повторил Олли.

Он держался, но еще немного и сознание покинет его, что будет милосердно. Только долго ему не позволят спасаться забытьем, вытащат.

— Слушай, — Янгар дернул за волосы, заставив задрать голову. — В первый день выпустят самых слабых, что зверье, что людей. Кровь пустят. Толпа любит кровь. Во второй — добьют тех, кто выжил… и тех, кто чуть сильнее. Дальше — больше…

— Я?

— Настоящие бойцы пойдут день этак на третий. Или позже. Тебе дадут отдохнуть. Предложат напоследок покутить. Но не вздумай, Олли. Если хочешь выжить, то никакого вина или опиума. С бабами сам решай. Помни только, что тебе силы нужны будут. Все, до капли.

— Не дурак, — огрызнулся Олли.

— И еще, — Янгар вслушался в темноту, понимая, что время уже на исходе. — Забудь, что у тебя были друзья. Были. Раньше. Но все, кто на арене — враги. И любой убьет тебя, не задумываясь.

Олли молчал.

Думал?

Вспоминал тех, с кем в море выходил? Или приятелей, с которыми случалось веселье делить? Равных по силе, по удаче…

…по положению.

— Ни жалости, — добавил Янгар, отпуская волосы. — Ни сомнений. Если хочешь выжить.

— А если нет?

Упрямый. И из упрямства спрашивает, но у Янгхаара есть ответ.

— Тогда удавись. Сам. Чего на других работу перекладывать?

Олли рассмеялся хриплым каркающим смехом, от которого плечи его свело судорогой. Но смеяться сын Ину не прекратил.

Хорошо.

Почему-то Янгару не хотелось, чтобы Олли Ину погиб.

Он не щадил коня. И плеть свистела, ломала стылый воздух. Плескала грязь из-под копыт. И тень спешила обогнать всадника. Весеннее солнце выбралось на небосвод, повисло желтым пятном, словно раздумывая, не спрятаться ли под волглой шубой туч.