Заложники пустоты - Виталий Абоян

– Мы спасали заложников.

– Каких заложников?

Микмак внимательно посмотрел в глаза «мозголому». Тому явно очень хотелось выкрикнуть свой вопрос в лицо Микмака, брызжа слюной, и схватить его за грудки, но «мозголом» продолжал говорить нехотя, словно ему было глубоко наплевать на то, что ответят.

– Туристов. Там были туристы, в синагоге. А тут стрельба… Я и решил…

Микмак на самом деле был удивлен непониманием «мозголома». Внутренние войска Баварского султаната обязаны защищать собственных граждан. И даже если туристы были иностранцами, международный скандал совершенно не обрадовал бы султана.

Белая, как мел, рука резкими движениями сбрасывает осыпавшуюся со стен крошку. Из-под груды мелких осколков показалась голова. Такая же белая. И волосы, тоже белые. Она похожа на статую. Или она и есть статуя – держат ли евреи в синагогах статуи? Но она отчего-то шевелится. И что-то говорит раввину, который продолжает бормотать.

Покосившаяся рама окна с грохотом падает вниз, на её месте появляется облаченный в баварскую форму спецназовец и орет, чтоб все мордой в пол. Раввин внезапно замолкает, резко поворачивается к спецназовцу, а затем, вернув взор выпученных, словно рыбьих, глаз обратно, к Микмаку, пронзительно орёт. Так, что начинает свистеть в ушах. Спецназовец рефлекторно подается назад и делает несколько выстрелов в потолок.

Женщину, похожую на статую, Микмак больше не видит. Он больше ничего не видит, его взор застилает чернота, а в затылке начинает ломить. Потому что туда только что опустился приклад автомата второго бойца, ворвавшегося в здание.

– Если вдруг что-то вспомните… – «мозголом» на секунду запнулся, – о туристах… сообщите мне. Мой номер зашит в вашу «балалайку».

С этими словами вдруг возникший справа амбал в белом халате выстрелил Микмаку в шею из автоматического инъектора, и образ помятого доходяги, пытавшего его странными и непонятными вопросами, исчез из восприятия.

…Точно так же Микмак ничего не понимал и сейчас.

Следов насильственной смерти у всех троих, ехавших с ним в фургоне, он не видел. Хотя и сказать с уверенностью о груде измочаленного мяса, в которое превратилось его сопровождение, ничего нельзя. Сам фургон тоже не выглядел подозрительно: мобиль просто свалился в довольно глубокую трещину, оставшуюся в асфальте еще со времен Катастрофы. Да и к чему такие сложности, зачем убивать своих.

А если напрячь память и припомнить удивление в глазах Хармса за секунду до смерти?

Бендер ведь наверняка играл с ними в одни ворота, он тоже всеми путями пытался выведать у Микмака о коде. И он не собирался умирать. Но всё должно было выглядеть естественно, а Хармс был для них не важен. И…

Да-да. Именно так – чем меньше людей в деле, тем больше куш.

Но ведь фургон просто свалился в расщелину.

В свежей траве, режущей глаз яркостью зелени, тихонько стрекотали какие-то насекомые. Шумел ветер. Но в это умиротворение вклинивался еще какой-то звук. Что-то тихое, на самой границе восприятия, и раздражающее. И явно – технологического происхождения.

Зудел коммуникатор, валявшийся рядом с трупом одного из охранников в искореженном кузове фургона.

Микмак стоял и смотрел на коммуникатор. Экран гаджета сильно поцарапан, металлический корпус немного помялся. Номер, высветившийся на экране, Микмак знал. И знал, что звонок этот адресован именно ему.

Звонил Старик Ромеро.

Можно просто повернуться и уйти. Но что толку?

– Да, Ромулус, – нарочито тщательно выговаривая каждую букву имени Старика, Микмак ответил на вызов.

– Долго ты думаешь, капрал Маклин, – проскрипел из динамика голос Ромеро. Не преминул напомнить, что тоже кое-что знает о Микмаке.

– Голова после удара плохо соображает.

– Не ври, тебя несильно ударили. И спал ты не от удара.

– А эти?

Микмак кивнул на два обезображенных трупа, распростертых перед ним, но вспомнил, что видеосвязь включать не стал. Но Ромеро прекрасно понял, о ком идет речь:

– Не твое дело. Ты думай о коде. Я верю, что ты не знаешь его.

Ну, хвала небесам, хоть до кого-то дошло!

– Но ты ведь знаешь, как его получить.

Нет, похоже от этих параноиков не скрыться. Эти и на том свете достанут.

Микмак не стал ничего отвечать, ему надоело повторять одно и то же.

– Я тебя вытащил из лап этого недоумка. – Это он о Слеге, что ли? – Но, как понимаешь, за всё приходится платить.

Микмак продолжал хранить молчание.

– Молчишь… – констатировал очевидное Ромеро. – Ничего, молчи. Тебе сейчас слушать надо. Я тебя не обижу, поверь. Возьму в долю. Главное от Слега избавиться, толстячок совершенно с катушек слетел, прочно подсел на свою благодать. Где он её добыл, интересно? Но всему свое время.

– А этот ваш… третий? – нарушил молчание Микмак.

Ромеро усмехнулся.

– Соображаешь. Чистер нам пригодится. До поры, до времени. Но он – тёмная лошадка. Однако управу я на него найду. Только ты не о том думаешь, Микмак, тебе о коде думать надо. И идти, куда собирался.

Чёрт бы вас всех побрал! Да никуда я не собирался!

– Хорошо, Старик. Я иду в полицию.

– Куда?!

Странно, что он не понял. Или это Микмак ошибся насчет Ромеро?

– Во всем важна достоверность. Мне удалось вырваться из лап каких-то бандитов, меня могут преследовать. Тем более, здесь три трупа. Я законопослушный гражданин, Старик.

– Да, логика в этом есть, – согласился Ромеро. – Тогда давай, топай живее. Я похлопочу, чтобы тебя там долго не задерживали.

Микмак дал отбой. Старик перезванивать не стал, и так всё обсудили.

Микмак поймал себя на том, что быстрыми движениями ощупывает собственное тело. Тело, надо сказать, изрядно болело. Но не в этом дело – он пытался отыскать маяк, который Старик наверняка имплантировал ему под кожу.

Глупая затея. Только полный идиот будет ставить подкожный имплант.

Теперь надо придумать, куда идти. Всё равно Ромеро с него живого не слезет. Как же – в долю он возьмет. Хотя… мог Старик и взять. Только вот помочь Микмак в этом деле ничем не мог.

Микмак машинально возил пальцем по экрану коммуникатора. Картинки на экране сменяли одна другую – он нечаянно запустил программу просмотра изображений, хранящихся в памяти гаджета. Глаз уловил что-то знакомое.

Не может быть!

Неужели ты поверишь, что оно попало в память именно этого коммуникатора случайно?

Микмак смотрел на те самые фотографии, которые демонстрировал ему «солидный» еще в Марселе-нуво. Старик, похоже, понял, что Микмак заметил на них что-то, но так и не понял – что. Микмак и сам до конца не понимал, почему его внимание привлекло то размытое пятно, маячившее за спинами жизнерадостных мужиков с установкой. Человек, лица которого не разглядеть.