Экспансия - Вадим Денисов

В лес и обратно ребята из поселков ходят вместе, уже опытно самоорганизовываясь. Старшие ребята с оружием охраняют малышей, особенно если приходилось идти через чащу. Детям доводилось видеть многое, еще со времени «потеряшек». Они машинально считают далекие выстрелы, по поведению птиц определяют, откуда и кто приближается. А там, где взрослые не могут им что-то объяснить или научить, наши подросшие чада подменяют знание полетом фантазии и совсем не детской интуицией, ухватывая самую суть.

И наши дети уже беззаветно и преданно любят эти земли. Да, да, эти самые — для многих взрослых все еще чужие. Многим из нас все еще сложно любить «платформу», территория которой по своему генезису, как им кажется, граничит с космосом. Любить место, где они оказались вынужденно, по воле Неких Сил, для них то же самое, что «любить» международную космическую станцию. Или танк. Такой подвиг некоторым не под силу. Но наши дети уже другие — они не танкисты, они просто зачахнут эмоционально, ибо нельзя им круглый год жить в танке.

Детям нравится все. Запах хвои, километры грунтовок и лесных тропинок, рубленая культура жилья и серый камень стен замка, копоть угольного дыма промышленных печей и домашних печек, радиопереклички проезжающих патрулей, визг первых свиней и обеденные удары по подвешенному рельсу в поселках. Почему? Да потому что они уже не воспринимают анклав как «свой поселок в чужом мире». Они не считают Русский мир гроздью поселений, предпочитая говорить масштабное «Союз». А недавно уже стал надобен эвфемизм «Русский промышленный район». Вот такой способ пространственного определения своих жизненных интересов. Россия — это все вокруг! Применяя аналогию, еще скажу умного: наши дети воспринимают свое жизненное пространство не как «домик» и даже не как «участок», а как «графскую усадьбу». А в усадьбе много чего есть. Вот летняя кухня — это Белая Церковь. Вот кузня — Замок. Вот будка сторожей — это Дальний Пост. Охотничий домик — Кордон, Дача в Заостровской…

И все рядом: здесь к расстояниям относятся по-другому, к пространству тоже.

Дети любят всю Усадьбу, а не двор или место тусовки. И это хорошо — владельца Территории на кривой не объедешь. Говорят же, что родившийся в собственном доме ребенок имеет другую психологию жизни. А тут целый… Ну вы понимаете.

Что-то понесло Кастета на лирику.

Но, как видите, никакого дутого «патриотизма». Оказывается, это я про любовь.

В Промзоне мы уже освоились, застолбили место. Сюда и пришли: время ужина. Централизованного котлового питания в новом поселении пока нет, не доросли еще. Все в своих делах-бегах, все едят по-разному и в разное время. Расположились на улице, вместо стульев поставив широкие чурбаки.

Два небольших гаражика неподалеку от подстанции теперь наши. В одном хранится квадроцикл группы, старый добрый дизельный «кот», в другом, отапливаемом, с «буржуйкой», некогда была бытовка, теперь у нас там жилое помещение. Этот гараж немного длинней, в уступе позади мы поставили мангал и столик — хорошо на досуге шашлычком побаловаться. Балок, так называют подобный вид жилья наши сибиряки, старинное слово, от слова «волок» произошло: его перетащить можно.

Тот бокс, где сейчас стоит квадроцикл группы, раньше занимал очень ценный груз — старые аккумуляторы, со всех видов техники. Более-менее целые и колотые в хлам, они были аккуратно складированы по всему объему невеликого помещения. Влезло много: когда их готовили на вывоз, оставив в Промзоне лишь небольшую часть пригодного к быстрому восстановлению, пересчитали — 218 штук! Судя по всему, аккумуляторы копили не для сдачи согласно производственному плану. Мне показалось, что это какой-то ушлый начальник-жучок сгреб их со шкурными целями — для левого единомоментного слива перекупщикам цветного металла.

Территория потихоньку меняется.

Периметр уже восстановлен, на бетонные столбы подняли и вновь закрепили рабицу со вплетенной колючкой, сделали еще один проход, пешеходный, с калиткой.

В подстанции тихо фырчит выведенным наружу выхлопом невеликая старенькая ДЭС, найденная тут же. Зелени, обжившей красные кирпичные стены строения, это вскоре не понравится. Пока ее мощности в общем-то хватает, но погружную турбину в речку нужно ставить. Кроме того, в убогой энергосистеме Промзоны есть страховочные солнечные батареи — они стоят на крышах: у нас, на диспетчерской, и две на крыше ангара.

На высокой ажурной вышке — круглосуточный караульный пост-грибок, ветровые экраны, рация и бесцеремонно снятый с «Нерпы» пулемет СГ-43 на турели.

Во всех зданиях уже вставили стекла, подварили решетки на окнах, двери на местах, усилены. В Промзоне работает бригада слесарей — их шесть, и мастер. Первой мужики восстановили «буханку» — как выяснилось, не подумали: микроавтобус тут же забрали в замок, теперь он курсирует между поселками. Кабанов Павел Матвеевич, мастер бригады, долго матерился. И «Победу», крашенную в помещении сварочного цеха, уже никому не отдал — это разъездная легковушка Промзоны, людей на причал возит. Причал — понятие весьма условное: стлани лежат на берегу Волги, да и только. Кроме того, уже эксплуатируется топливозаправщик на базе Газ-53 — угнан в замок, и один трактор Т-100 здесь, второй восстанавливается. Вот это зверь! Неизбалованные большими габаритами и мощностями, забывшие про энерговооруженные тяжелые машины, мы с восхищением смотрели, как этот «танк» бил просеку к реке.

Мастер живет тут постоянно, слесаря же изредка меняются: семейным людям тяжело. Но решение по строительству в Промзоне дворовых хозяйств уже принято, домики скоро вырастут.

Здесь будет южная опорная точка анклава.

А пока мужики перетащили на территорию разобранную береговую «локалку» — она встала рядом, но вне периметра Промзоны: в перспективном плане для такого объекта места не нашлось.

В бревенчатом здании — штаб и жилые кубрики погранотряда. Это так, у нас «зеленые» появились. Обнаружился среди «потеряшек» лейтенант-пограничник, огляделся он, вник — и пришел к Сотникову с предложением, от которого тот, после долгого размышления, не смог отказаться. Главный и с нами советовался — сталкеры идею подержали. А вот вояки были в контре, что нормально. Но Александрович решил не плодить новых армейских отделений сверх имеющихся — и в своей манере «разделяй и властвуй» решил создать новый род войск.

Начпогранотряда — Игорь Фокин, лейтенант, позывной «Фокус». Людей у него мало, ну сколько есть, точнее, сколько смогли дать. На этой заставе шесть бойцов и сержант, нагрузка у ребят серьезная. Кроме охраны Промзоны, ими осуществляется скрытое патрулирование местности по рваному графику и периодические рейды по реке на моторке. Поэтому погранцам в охране объекта помогает механослужба: к такому симбиозу люди давно привыкли, особенно в поселках: на фронтире живем.

Своя антенна, датчики движения, прожектора, генератор, «соляр-панели».

И форма у них своя — все пограничники одеты в комплекты полевой бундесовской военной формы, найденной близ Берлина, со своими знаками отличия.

Армейцев тоже одевают из этого «магазина», но знаки у бероевцев другие.