Холодные дни - Джим Батчер

Птичий заповедник на Монтроуз Пойнт имеет еще одно название – Мэджик Хедж[65]. Это почти пятнадцать акров деревьев, кустарников и вьющихся тропок. Уже десятилетиями он служит птичьим заповедником – и это главное прибежище для птиц, мигрирующих зимой на юг. Если почитаете какие-нибудь брошюры, они расскажут вам все о том, как Мэджик Хедж «полным-полон магией птиц и природы».

Но люди, которые живут здесь, называют заповедник Мэджик Хедж еще и потому, что это довольно известное место сборищ мужчин, надеющихся подцепить других мужчин. Соотношение таких проституток и орнитологов-любителей (и не думайте, что я не видел иронии в биноклях и поисках птичек) колеблется в зависимости от времени года. Когда здесь тонны птиц и их любителей, это означает толпы людей с биноклями и камерами. Что всерьез сокращает уровень тайных любовных порывов.

Заповедник торчит в озере как крюк, почти полностью окружая гавань Монтроуз, где приютились катера и яхты, гораздо более ухоженные, чем «Жук-Плавунец». Там же располагается яхт-клуб и довольно многолюдный пляж. Так что через Мэджик Хедж иногда проходят и не-орнитологи.

То есть, люди вроде меня.

В конце октября большинство мигрирующих птиц уже исчезает, но Хедж все еще остается местом встреч стаек воробьев, которые собираются в течение нескольких дней, а потом улетают огромной тучей. По пути туда я увидел пару дюжин разных видов пернатых – без бинокля. Большинство из них я знал, если бы только потрудился выковырять их названия из своей памяти. Я не стал этого делать. Эбинизер, когда обучал меня, очень серьезно относился к тому, чтобы я мог назвать множество различных вещей.

Сегодня парк был по большей части пуст – безлюден под холодным и серым, сыплющим мелкой моросью небом. По дороге туда, куда мне нужно было попасть, я прошел мимо человека, одетого во все черное, в черной шляпе и темных очках, – солнечных очках, во имя всего святого! – который, когда я проходил мимо, проводил меня неприветливым – без всяких на то причин – взглядом.

– Я здесь не для этого, – сказал я. – Нужно сделать междугородный звонок. Через полчаса исчезну. Этой же дорогой или другой.

Он ничего не ответил, и, когда я прошел, нырнул обратно в кусты. Там их целое общество. Ищущие, сутенеры. Полиция иногда устраивает облавы. Слишком большая куча суматохи и проблем для всех вовлеченных лиц, особенно в современном мире.

Боба в моей наплечной сумке уже не было, но я заменил его тем, что мне могло понадобиться. Близость озера и дождь обеспечат воду. Земли здесь было в избытке, а я захватил садовую лопатку, чтобы выкопать небольшую ямку. Порывистый холодный северо-западный ветер даст необходимый воздух, а когда я сложу несколько фунтов материала для растопки, который принес с собой, в небольшую пустую пирамидку, то быстро разведу огонь, даже при капающем дожде.

Я подождал, пока костер разгорится, сложив его так, чтобы горел жарче и быстрее. Я не собирался ничего на нем готовить. Несколько минут – все что мне было нужно. Я присел пониже и двигался как можно реже. Песня собравшихся сотен воробьев была полна энтузиазма и заполняла все вокруг.

Когда пламя разгорелось, я очертил вокруг себя круг лопаткой на мягкой земле. Я прикоснулся к нему пальцем, приложил небольшое усилие воли – и магия круга тут же вспыхнула вокруг меня. Это был мистический, а не физический барьер, нечто, что может сдерживать и концентрировать магические усилия, а главное, облегчит мне мою задачу. Такой барьер не виден, его нельзя пощупать, но он очень, очень реален.