Черный замок, или Вопреки устройству Мира - Елена Тыртышникова

Младший Зелеш вздрогнул. Да, прав Эфа — перед тем, как затевать шантаж, следовало разобраться в ситуации до конца, понять, с каким противником по-настоящему имеешь дело. Имлунд не тот орешек, который грызут своими зубами.

— Это была моя ошибка.

— Почему? — изумился Ёорундо откровенному признанию слабости.

— Этот урод играл в свою игру. Точнее — он числился пешкой не только среди моих фигур, — Имлунд невесело усмехнулся. — Он скрыл не только происхождение, но и дар Романда… Хотя такое не скроешь.

Оба — отец и сын — посмотрели на чародея. Спит. Чуть заметно шевелится при дыхании грудь. Собственно, вовсе не заметно, но Имлунд и Ёорундо знали, что юноша жив, а потому и дышит. Лицо умиротворённое и усталое, несмотря на размазанную по щекам кровь, бледное до прозрачности и вновь узкое как у императора. Всего каких-то трёх дней хватило, чтобы здоровая, только-только появляющаяся сытая округлость исчезла, и лишь нежный пушок намечающейся первой бородки как-то спасал положение, не давая лицу превратиться в посмертную маску.

— А ведь он не похож на Эфу! — ни с того ни с сего произнёс Ёорундо. — Вроде бы одинаковые, как две капли воды, а… а не похож.

— Потому что эта капелька уловила солнечный лучик, отразила окружающий мир, засверкала, — Имлунд улыбнулся. — Помоги мне. Мне нужно быть рядом с ним.

— Зачем, отец? Что вы можете для него сделать?

— Позвать, — пожал плечами герцог. — Позвать как Старший в роду.

— Отец! Ничего не выйдет — он не нашего рода.

— Тебе напомнить историю, Ёорундо? Род Л-лотай и род Лоххаль всего лишь ветви рода Зелеш…

— Да-да, — оборвал объяснения сын. — Вы — Змей. Л-лотай — гюрза. Лоххаль — ехидна. Но не мне вам говорить, что происхождение не означает принадлежность. Л-лотай не принял, Лоххаль не знал и, наконец, Зелеш отринул. Если бы этого не было, Романд и впрямь бы носил звание третьего змеёныша… А ведь он даже змей боится!

— И всё-таки я попробую — в нём кровь нашего рода.

— А думаете, он, очнувшись, обрадуется, увидев вас бездыханным?

— Зов не причинит мне вреда, мне не станет хуже, чем есть. И без еды и питья я скоро сам окажусь в том же состоянии, что и Романд. Ты останешься с двумя живыми трупами на руках, Ёорундо! А если я пробужу Романда, то у нас появится реальный шанс отсюда выбраться. Что-то мне подсказывает, Романд найдёт выход, отыщет верный путь прочь из чуждого нам Мира!

— Как знаете, — сдался воин и перетащил отца ближе к брату.

Герцог наклонился к лицу младшего сына и тихо шепнул:

— Романд…

* * *

Керлик яростно наматывал круги в своём кабинете. Мебель, обычно предпочитающая кидаться под ноги любому посетителю сего славного места, испуганно жалась к книжным стеллажам. Нарисованная дверь в сокровищницу притворялась ещё более нереальной, нежели была. Хозяин изволил сердиться. Вовсе не потому, что личный кабинет носил следы присутствия Чёрного Круга и пятидневного отсутствия прислуги, а по причине глубоких раздумий на неприятные темы.

Лита благополучно разродилась двумя замечательными малышами, сильными, достойными рода Хрон чародеями. До того Керлик добыл потрясающую по значимости информацию и нашёл книгу Имлунда, при этом неплохо повеселился. Правда, действия Новелля пока оставались загадкой, но маг сомневался, что надолго. Самое время заняться Романдом. Не получалось.

Беседа с Горшей только подтвердила первоначальные предположения о случайно сработавшем заклинании побега. Но проблема в том, что заклятье подобным образом не работало.

Золотые монетки обычному человеку не переломить — здесь требовалось вполне сформировавшееся, хотя не обязательно осознанное, желание, чтобы запустить магию. Сломанная денежка скорее побочный эффект, нежели причина, этакое вспомогательное звено — проще иметь дело с каким-то предметом, чем с собственной, запутавшейся в панике мыслью. А Романд должен был сильно испугаться преображённого Хрона… чего, кстати, не случилось.

Но предположим, что по какому-то непредусмотренному стечению обстоятельств чары запустили механизм перемещения — и снова всё неправильно. Романду следовало оказаться в Чёрном замке — ведь в первую очередь спасти от проклятия Хронов требовалось беременную Литу, наследницу рода. Ан нет, мальчишка переносится в другой Мир. Причём по свидетельству всё того же гоблина в Мир, в котором Романд бессилен в своём могуществе — Керлик этого не хотел. Он специально настроил магию на место, пусть и неизвестное, где зять смог бы успешно обороняться.

Ко всему прочему пропал Марго. А этот-то куда делся?

Керлик заставил себя замереть.

— Пушистик, — позвал он. Зверёк с радостным писком выскочил из библиотеки и уселся на рабочий стол, попытался изобразить второй хрустальный шар. В том, кстати, виднелся приснопамятный храм, объятый синим пламенем. — Может, ты знаешь, где твой создатель?

Комочек пушистого света тяжело вздохнул и распластался грустным оладушком по деревянной поверхности. Зверёк скучал.

— Не переживай, малыш, я верну нашего Романда. Он от нас не отвертится! — Керлик ласково погладил белую шёрстку. Да, конечно, Истинный Свет смертелен для мага Тьмы. Но так это если не думая! А если знать правильный подход… — Н-да, правильный подход.

В центре кабинета, на полу лежали три книги: конфискованная у Имлунда, временно отобранная у Литы и, собственно, Керликовская. Вообще-то они не лежали, а валялись… но не зря же они расположились в столь интересном порядке, словно на что-то намекая.

Кляня Свет, демонов и склонность к авантюризму, Керлик вошёл в образованный книгами круг. По голове будто ударили пыльным мешком — в горле запершило, хлынули слёзы, нос зачесался. Чародей, не сдерживаясь, чихнул — тотчас неприятные ощущения исчезли, зато появилось кое-что новое. Книга. Книга Мира. Точнее — её полупрозрачный, но вполне узнаваемый призрак. Читабельный призрак.

Керлик принялся читать.

Из поколенья в поколенье

Теряем память о кореньях.

Тех, на которых мы росли,

Ты не найдёшь, как ни ищи.

Чародей кашлянул. А он-то полагал, что на данный момент это именно он самый бездарный рифмоплёт Мира.

Но, впрочем, есть звено в цепи,

Которым замыкают круг.

Его ты тоже не ищи…

— Он сам найдётся, этак вдруг, — не дочитывая, досочинил Книгу Керлик. — Та-ак, дорогуша! Я твои творческие потуги терпел долго! Если не желаешь общаться в прозе, отдам Имлунду. Вот герцог обрадуется!

Книга, по всей видимости испугавшись угрозы, задрожала, перелистнула пару-другую призрачных страниц и явила взору обычный текст. Фраза «Так-то лучше!» не смогла сорваться с уст, ибо было существенно хуже. С другой стороны, теперь Керлик знал, что делать. Звать.