Хранитель ключа - Андрей Марченко

— Ах, ну что же вы так… — затараторил трактирщик.

И полотенцем, ранее висевшем у него на руке, начал быстро протирать стол. Стол в этом как будто не нуждался, но монетка, на мгновение накрытая тканью, тут же исчезла.

— Я принесу сдачу…

— Не надо. Оставь ее себе…

Глядя за стекло, Рихард вздрогнул, закрыл глаза, открыл…

— Что, опять? — спросил Евгений.

Рихард кивнул.

— А что с вами? — спросила Ольга.

Геллер, наверное бы промолчал, но его с потрохами выдал Евгений:

— У нашего друга иногда бывают видения. Видит умерших людей. Кто на сей раз?

— Лейтенант Харламов…

— Он подорвался на бомбе в пятнадцатом?..

— В шестнадцатом… Ну отчего всем нормальным видения со Спасителем, Богородицей — а мне непременно видятся шулера, взяточники, трусы и подлецы. Помню как-то поймал Харламова на шулерстве. Говорю, мол, вызываю тебя к барьеру потому что ты трус и подлей. А он мне отвечает: я на дуэль не пойду, потому что я трус и подлец…

…По пустой улице шел военный патруль. Впереди, заложив руки за спину, шагал молодой поручик. За ним, с винтовками на плече, следовали два солдата. У всех на рукавах имелась черно-желто-белая повязка.

На какое-то мгновение глаза Аристархова и поручика встретились.

Евгений задумчиво кивнул, словно поздоровался. Тот тоже ответил кивком.

И будто бы патруль уже прошел мимо, но нет…

Снова звякнул колокольчик над дверями, впустившими теперь патруль.

— Вы отчего не на работах? — сурово спросил офицер. — Кто дал вам право ходить по городу в рабочее время?

— А кто вы такой, чтоб я давал вам отчет? — спросил в ответ Евгений. — По уставу караульной службы, вы должны назваться, указать номер части.

Поручик побледнел, было, схватился за кобуру, но в разговор ввинтился трактирщик.

— Ваше благородие! Это неместные, первый день в городе! Будьте милостивы!

— Так-так… — руку от кобуры поручик не убрал, но успокоился. — Бродяги во время смуты… Сие есть…

— Да не бродяги мы, а путешественники. — возразил Евгений не дожидаясь, пока офицер подберет нужное слово.

— А какова цель вашего путешествия?

— А какова была цель путешествий господ Миклухо и Маклая? Или Пржевальского, не к ночи будет сказано?

Поручик крепко задумался. Солдаты за его спиной шумно дышали.

— Меж тем… — наконец продолжил офицер. — Для путешествий ноне время негожее. Вы, часом, не большевистскими лазутчиками будете?

— Ну сами подумайте, поручик, кто на вопрос "ты шпион?" даст утвердительный ответ? Только безумец… А что касается разведки, то, я думаю, до такой сложной штуки большевикам век не додуматься.

Трактирщик дал знак половому и тот принес пузатую кружку пенного напитка. Подал ее поручику:

— Примите за счет заведения! Для бодрости и веселости духа и за здоровье генерала Подлецова!

Полштофа пива поручик пил долго. Пока пил — сменил гнев на милость.

— Вам следует немедленно зарегистрироваться. Обменять все деньги и ценности на ассигнации нашей губернии. Еще желательно, чтоб вы подписались на заем Победы…

— На заем чего?.. — было, начал Клим. Но тут же получил под столом удар от Геддо.

Впрочем, патруль уже уходил.

-//-

— А все-таки, как-то несправедливо. — проговорил Евгений трактирщику. — Нам вы пиво наливать отказались, зато этому поручику нацедили полную кружку. Я понимаю, что сделали вы это для нашего же блага, но все равно — как-то некрасиво.

Трактирщик сидел тут же. За неимением иных клиентов, он откровенно скучал.

— Что поделать. Продажа хмельного запрещена до заката. Заходите ко мне вечером — пренепременно налью. Сейчас, к слову еще ничего…

— А раньше?

— Генерал как в город вошел, чуть не первым делом стал бороться с пьянством. Собрал весь самогон и вылил в озеро. Пьяницам-то что, бабки нового нагнали, а вот рыба в озере начала нереститься. Потом два дня на берег выпрыгивала. К озеру после люди не подходили неделю, ибо похмелье у рыб еще плохо изучено. Генерал же стал замечать, что сухой закон во благо городу не идет: и солдаты в бой не шибко рвутся и народец в городе смурной…

— Короче, отменил указ.

— Ну что вы! Все приказы генерала исключительно мудры и правильны! Пить по-прежнему нельзя, кроме как в определенных местах и только в разрешенное время!

— Суровые порядки…

— И не то слово! Драконовские! — с гордостью ответствовал трактирщик. — Все как в Европе! А нашего генерала и враги кличут Драконом! За силу! За мудрость и военную хитрость!

Клим вздрогнул, Евгений задумался, вспоминая, как же все-таки называют Подлецова в стане вражеском. Вспомнить так и не смог: фамилия до сегодняшнего дня была ему совершенно незнакома, как, наверное, и большинству потенциальных врагов.

Однако, рассказывать это трактирщику не стал. Тот явно гордился своим вождем.

— И все же мне кажется, что дворников вешать — это явный перебор. — заметила Ольга.

— Зато в городе у нас порядок. Улицы чистые, в магазинах не обвешивают.

— Как по мне, уж лучше меня пять раз обвесят, чем раз повесят…

-//-

…Гостиница по случаю Гражданской войны, пустовала. Цены на номера упали ниже плинтуса, но обслуга все также продолжала ждать постояльцев.

Может, стоило бы закрыть заведение из-за неприбыльности, но на это бы не позволил генерал: ибо разве может быть город сколь либо значительным, если в нем нет ресторана «Яр» и гостиницы «Метрополь»?

И когда компания переступила порог, гостиничное хозяйство, доселе пребывавшее в безделье завертелось так, словно все служащие истосковались по работе.

Сняли многокомнатный номер чуть не в пол-этажа: Геддо и Ольга получили комнаты отдельные, Клим и Евгений поделили одну комнату.

Коридорные не имели ничего против получать чаевые монетами, кои вроде бы хождения в губернии не имели.

Да и портье, хоть и сетовал на то что, деньги не поменяны, к оплате их принял. Но сдачу выдал местными денежными знаками.

Конечно, фальшивых денег у него не могло быть по определению, но это не мешало купюрам выглядеть ненастоящими. Печатали их на отвратной, чуть не газетной бумаге, типографским методом. Хоть и были эти билеты разноцветными, но без "орловской печати". Краска вытиралась на сгибах, расплывалась от воды.

Степень защиты на этих деньгах была единственной и последней. На купюре крупно было напечатано: "ЗА ПОДД?ЛКУ — РАССТР?ЛЪ!"