Не герой - Андрей Максимушкин

Зима в этом году наступила раньше обычного. В конце октября посыпал снег, а в первых числах ноября все замело. По дальновизору говорили, что это начало большого похолодания. Климат становится жестче, предположительно, из-за изменения морских течений в Атлантике. Больших неприятностей для Вендии не ожидается, разве что селянам придется больше тратиться на полив, и зимой увеличатся расходы на отопление и посадское хозяйство. Но и урожаи будут богаче.

В академии на полном серьезе обсуждались планы Империи по вмешательству в природные процессы в Мировом океане. Дескать, имперские ученые собираются строить океанскую плотину, рассекающую течения, в этом случае теплое течение пойдет к Норманнскому полуострову вплоть до Мурманской земли и Ледовитого океана, а холодное течение будет возвращаться к Северной Атлантиде. Проект смелый, но до конца не просчитанный. Те же самые источники сообщали, что есть угроза получить новый ледниковый период в Атлантиде и, как следствие, куда более серьезные изменения климата, чем сейчас. В общем, пока все не рассчитают, не учтут все мелочи, не перепроверят теорию на опытных моделях, строить ничего не начнут.

Однако Владмира куда больше интересовала политика Империи, а не перспективы похолодания. В душе тлела надежда найти дорогу домой. Двойственность человеческого сознания: нам всегда хочется того, чего у нас нет. Пусть нельзя было работать открыто, пусть не было средств государственной машины и даже больших капиталов, пусть они не могли построить за свой счет частный опытный комплекс, но и без дела не сидели. Кое-что получалось.

Понемногу собирали материалы, из книгохранилищ и памяти раухеров выкапывали крупицы истины. Гельмут и Глеб общались с ученой братией, как бы ненароком расспрашивали о странных случаях исчезновения подобравшихся к тайне людей. Владмир и Василий обрабатывали материалы. Да, Вася тоже пригодился. Никто не знал как, но он нашел несколько точек, в которых межмировая ткань тонка и легче всего пробить дорогу на соседние ветки. Впрочем, самый ближний переход искать было не надо – он находился на Ежаве, именно там, где они провалились в иной мир.

Помог Василию Ящер. Парень встретился с древним рептилоидом, совета попросил. Беседа была небесполезной. Ящер сказал, что напряжения в земной коре близ глубинных разломов тянут на себя межмировую ткань, истончают пространство и искажают время. Между делом он посоветовал почитать работы Видукинда Шпее о силах и энергиях тяготения. Вельми, сказал, полезные книги. Шпее вплотную подошел к решению задачи, ему одного шага не хватило или смелости, научной самоотверженности сделать этот шаг.

Хороший вышел разговор, жаль, продолжить его получится только весной. Не выдерживал рептилоид морозов, да и водоемы замерзали, оставалось только или в спячку заваливаться, или переселяться. Как понял Василий, Ящер предпочитал на зиму уходить в теплые края. По его обмолвкам, жили в Африке и Южной Атлантиде народы, почитавшие Ящера богом. Ему даже храмы возводили, жертвы приносили, легенды в его честь слагали, за советом обращались.

Работа шла. На стройке Василия уважали. Товарищи ценили. А вот на личном фронте не так все складывалось, как хотелось. Лиза держала дистанцию, вроде и не отталкивала, но и намеков не давала. Василий частенько ловил в девичьих глазах отблеск интереса, чувствовал, что Лиза не против завязать отношения, но любые попытки сближения натыкались на каменную стену.

Сложно все. Такое ощущение, будто тогда, на берегу Ежавы, произошло что-то, оттолкнувшее девушку от молодого человека, вбившее между ними клин. Да, Василий тогда отстал от друзей, потерялся, отбился, не смог догнать, но ведь нашел же их, в конце концов! Не забыл земляков, не забыл и Лизу.

Квакшин в последнее время частенько заходил в гости к жившим на Заболотном конце девушкам, искал повод провести время с Лизой, старался помогать, чем можно, поддерживать. Его не отталкивали, но и лишний раз не приглашали. Казалось, Лиза выжидает, проверяет, испытывает, ждет знака свыше, исполнения приметы или какого-то шага, поступка со стороны Василия. Эх, знать бы, что именно. А то так и помрешь холостым дураком, в двух шагах от милой сердцу девушки. Не получалось…

Подошло время Святок. Конец декабря. Самые короткие дни и самые длинные ночи. Время, когда, по поверьям, мир цепенеет, старое солнце умирает, темные силы готовятся торжествовать победу над светом и небом.

Солнце уходит, но в небесах уже гремит великая битва, Громовержец готовится нанести сокрушительный удар по тьме, и тогда наступит новый год, родится новое солнце, начнется возрождение мира. Все с тем, чтоб к следующим Святкам солнце опять умерло и снова возродилось. Вечная битва, бесконечная борьба двух сил, которые суть одно целое.

Святки в Вендии отмечались с размахом. На вечерних улицах Святославля шастают толпы ряженых, на площадях жгут костры, скоморохи веселят честной народ, ближе к центру и Старому Граду собираются музыканты. В храмах идут круглосуточные службы, священнослужители все силы прилагают, чтоб помочь светлым богам и в этот раз победить тьму.

Человеческая психология: все знают, что весна наступит, смена времен года зависит не от божественной битвы, а от наклона земной оси в сочетании с движением Земли вокруг Солнца, но все равно в самом дальнем уголке сознания гнездится коварная мысль: а вдруг? А вдруг наступит вечная зима? Ведь бывали же в прошлом ледниковые периоды…

Святки – это не только праздник, но и время подведения итогов, время планов на будущее. Годовой баланс: что сделал? Что не смог? Почему? Что будешь делать в следующем году? Как жить дальше?

Вечером 24 декабря в доме боярина Брянского собралась компания друзей. Наступало народное празднество, целая седмица отдыха и гуляний. Стол ломился от яств и дорогих напитков. Главное блюдо – зажаренного целиком, начиненного всякими вкусностями двухпудового поросенка – готовил сам Гельмут. И у него получилось. Старые друзья рассказывали, что трудно найти в Святославле человека, умеющего готовить святочного поросенка так, как делает это профессор Брянский.

Когда застолье набрало обороты и зазвучали песни, Гельмут тихонько покинул гостевую комнату. Следом за ним поодиночке ушли Владмир, Василий и Глеб. Они намеренно сегодня сдерживали себя, поднимая здравицы, пили с опаской, в меру, чтоб сохранить ясность рассудка.

– Приступим, – Гельмут закрыл на ключ дверь деловой комнаты и повернулся к товарищам.

– Что скажет наука? – поинтересовался Глеб Корбут. Первым делом он плюхнулся в кресло, проклятая рана тревожила, не мог человек долгое время проводить на ногах, даже подъем по лестнице давался ему тяжело.