Воин поневоле - Дейв Дункан

– Спокойной ночи, светлейший.

Нанджи опять принялся раскачивать лодку.

Когда Уолли снова открыл глаза, мальчик еще не спал.

– Спасибо, Катанджи. Я ничего не знал о пираньях.

– Я так и подумал, светлейший.

– Те деньги, которые я дал тебе тогда, в дороге… – начал Уолли.

– О! – Катанджи начал рыться в кошельке, к которому еще не успел привыкнуть. – Я совсем забыл, светлейший.

И поросята летают!

– Нет, – сказал Уолли. – Оставь себе.

Катанджи поблагодарил его.

– Светлейший, – зашептал опять мальчик через некоторое время, – у вас раньше не было родовых знаков?

– Раньше?

– Сейчас у вас есть знак отца, а матери – нет.

– Да? – сказал Уолли во весь голос, но потом опять перешел на шепот.

– Ты серьезно? – Послюнив палец, он провел им по правому веку. – Не исчез? Катанджи пододвинулся ближе.

– Нет, светлейший, не исчез. Это меч.

– Спасибо тебе, Катанджи. А теперь… давай спать.

– Да, светлейший.

Меч… Это отец Шонсу? Или инспектор полиции Смит? Или просто маленький веселый бог дал ему знать, что одобряет его действия? Спасибо, Коротышка. А чем же занималась мать Шонсу? Мать Уолли Смита была журналистка. Здесь это значит – сказительница, подумал он и усмехнулся. Уолли лежал, слушая скрип канатов и журчание воды. Он думал о серебристой смерти, которая плескалась всего в нескольких дюймах от него. – Светлейший, – раздался чей-то тихий шепот.

– Да? – Уолли открыл глаза.

– А что будет завтра? – спросил Катанджи.

– Я уверен, мы что-нибудь придумаем, – ответил Уолли.

Вот что его тревожило – он вспомнил то, что было, день, который ушел, который навеки смыт водами Богини. Он должен думать о будущем. Неясная мысль вырвалась из подсознания. Это был приказ бога: «Иди и будь воином, Шонсу! Будь честным и доблестным. Радуйся жизни. Мир открыт для тебя». Потом он уснул.

Среди звезд сиял Бог Сна.