Наследник Осени - Тодд Фэнсток

– Шара-лани. Она освободила меня, – твердил Виктерис. – Она выслушала меня. Я рассказал ей все. То, о чем не рассказывал никому. И теперь я свободен.

Креллис с удовольствием придушил бы брата, но приходилось сдерживаться.

– От чего она тебя освободила?

– От проклятия. От проклятия, наложенного нашей матерью. Она связала меня молчанием. Да, это она заставила меня молчать.

Теперь Виктерис полз вдоль стены. В углу он врезался головой в камень, но после недолгой паузы продолжил движение в другом направлении. С разбитого лба капала на руки кровь.

– Хватит! – не выдержал Креллис. – Прекрати ползать, или я прикажу тебя связать! – Что же такое сотворила с братом эта ведьма?

Виктерис заполз на окровавленный матрас.

– Ты ведь всегда думал, что это отец сделал нас такими, какие мы есть? – Он вцепился в край матраса. – Отец – ничтожество. Отец пресмыкался перед ней. Она командовала им. Он тоже ползал.

Креллис повернулся, открыл дверь, вышел в коридор и закрыл дверь за собой.

– Принести веревку, вино покрепче и сонный порошок.

– Слушаюсь, господин, – отозвался с поклоном Горлим.

– И пусть приготовят ванну.

Мастер Цитадели кивнул одному из солдат.

– Слышал? Выполняй.

– И вот что еще, – добавил Креллис, твердо глядя в лицо солдату. – Тот, кто обмолвится об этом хотя бы словом, умрет на следующий день. Понятно?

После секундного замешательства Горлим кивнул.

– Да, господин.

Солдат убежал.

Креллис вернулся в комнату. Виктерис, похоже, даже не заметил его отсутствия. Он уже сполз с кровати и начал очередной круг.

– Отец знал, что я видел. Вот почему он никогда меня не трогал. Вот почему вымещал злобу на тебе и Фандире. Ты ведь, наверно, дивился, почему он никогда не бьет меня? Не отпирайся, я знаю. А все потому, что он меня стыдился. Знал, что с ним сделает мать, если он меня тронет.

Креллис посмотрел на пальцы, сами собой сжавшиеся в кулак. Он не любил вспоминать прошлое, и вот теперь брат потревожил то, что годами покоилось на дне памяти.

– Я знаю, что за человек был мой отец. Он не мог стыдиться, потому что не знал стыда.

– Нет, нет. Он был слаб. Он пресмыкался перед ней.

– Что такое ты говоришь?

– Я сам видел. Видел, когда был еще маленьким. Заснул однажды за шторой, а когда проснулся, увидел их голыми. Мать говорила, чтобы он подождал. Чтобы потерпел. Чтобы не проливал семя. Но он уже не мог совладать с собой, и тогда она его наказала. Заставила ползать. Сказала, что он ей противен, и велела убраться. Я расплакался, и вот тогда отец меня увидел. И с тех пор возненавидел. Я пообещал матери, что никогда не буду слабым, никогда не пролью семя. И сдержал слово. Я никогда не ползал. Другие – да, ползали. Я – нет.

Креллис попытался представить отца в описанной ситуации и не смог. Невозможно, чтобы чудовище из далекого детства было безвольной игрушкой матери, о которой почти не осталось никаких воспоминаний.

Виктерис поднялся-таки на ноги, хотя и сделал это как-то скованно, словно отвык стоять.

– Ну вот, я рассказал тебе все. Это Шара-лани пожелала, чтобы ты тоже знал. Но есть кое-что еще.

Он заморгал, отыскал глазами Креллиса и покачнулся. Креллис едва успел подхватить брата.

С быстротой змеи Виктерис выхватил у него из-за пояса кинжал и воткнул в живот. В последнее мгновение Креллис успел повернуться, и все же лезвие вошло в бок, пробив кожу и мышцы.

Вскрикнув от боли, Креллис ударил брата кулаком в висок. Магистр Зелани рухнул на загаженный пол с разбитой в кровь щекой, но только рассмеялся и, вскочив, изготовился для второго удара. Зажав одной рукой рану, Креллис с изумлением смотрел на Виктериса.

– Это за Брофи, – хихикнул голый убийца. – Она велела сказать, что это за Брофи.

Второй выпад уже не застал Креллиса врасплох. Он парировал удар, схватил противника за горло и швырнул на пол. Голова ударилась о стену у окна, что-то хрустнуло, и Виктерис обмяк.

– Она моя владычица отныне и навсегда, – пробормотал он. – Она зовет, и я прихожу. Она говорит, и я подчиняюсь.

Приглядывая в один глаз за братом, Креллис осмотрел рану. Крови было много, но жизненно важные органы не пострадали. Ему повезло. Седьмым и последним убийцей мог бы стать его собственный брат, оказавшийся жертвой заклятия.

Распростершись на полу, Виктерис продолжал бормотать.

– Осталось сделать только одно… только одно…

Покачав головой, Креллис вышел в коридор и захлопнул за собой дверь.

– Вы ранены? – озабоченно спросил Горлим, увидев сочащуюся между пальцев кровь.

– Сюда никому не входить, – распорядился брат Осени. – Никому. До моего возвращения.

Горлим повернулся ко второму солдату.

– Беги за целителем. И пусть пришлют сюда трех человек.

Стражник скатился по ступенькам и исчез.

– Запри дверь, – приказал Креллис и тоже двинулся к лестнице.

Ему хотелось поскорее покинуть этот проклятый розовый дворец с мерзкими рисунками, пропахшими цветочной водой залами, загаженными дерьмом комнатами и злобным голым братом. Он снова задержался у верхнего гобелена, на котором художник запечатлел падение Эффтена. Виктерис был сильным Зелани и лучше многих владел приемами магии. Что же сделала с ним ведьма?

На лестнице Креллиса догнал Горлим.

– Сколько людей видели его таким?

– Всего лишь несколько человек.

– Мне нужны их имена.

– Да, господин.

– И позаботься, чтобы никто больше его не видел.

– Да, господин. Что с вашей раной?

– Ерунда. Кипяток, игла, конский волос – и все будет в порядке.

Они спустились в нижний зал, прошли мимо тела Сибальда и вышли во двор. Креллис перевел дыхание.

– Господин, что…

– Помолчи, я думаю.

Глухой, с омерзительным хрустом удар за углом сбил его с мысли. Солдаты у ворот закричали. Один из них покинул пост и побежал к месту происшествия. Креллис, несмотря на острую боль в боку, рванулся за ним.

Виктерис лежал у основания башни в растекающейся луже крови. Сломанные члены торчали в разные стороны. Широко открытые глаза смотрели в никуда.

Креллис сбавил шаг, подошел к брату, взглянул на расплющенное лицо, приложил руку к груди и шумно выдохнул. Три стражника и мастер Цитадели стояли вокруг тела бывшего магистра Зелани, и никто не произнес ни слова.