Ворон - Михаил Ахманов

Это одна причина, а вторая состояла в ценах на товары и услуги, которые предлагались корсарам в Вест-Индии. Цены, скажем прямо, были атомные! Это в Европе на песо, талер или рубль можно было гулять по кабакам всю ночь, а на Тортуге или в Порт-Ройяле бутылка рома стоила два песо. К сожалению, ни у Блона, пересказавшего книгу Эксквемелина, ни у Архенгольца нет сведений о стоимости тех или иных вещей в заокеанских колониях. Но из других источников известно, что она была несоразмерно высока и определялась не только дороговизной транспортировки товаров через Атлантику, но и желанием получить сверхприбыль в пятьсот-тысячу процентов. Испанцы делали то же самое, запрещая производить в колониях целый ряд предметов обихода, которые надлежало ввозить из метрополии. Поэтому не только спиртное, но ткани, одежда, инструменты и всевозможные железные изделия, порох, свинец, оружие стоили бешеных денег. Бешеных, когда их покупал пират, а когда продавал награбленное, ситуация была прямо противоположной.

Большой ценностью были люди, и особенно немногочисленные в колониях женщины. В России за крепостного крестьянина давали десять-пятнадцать рублей, а невольник на сахарных плантациях Ямайки или Барбадоса стоил сотню песо. Стоит ли удивляться, что портовые девки в этих краях требовали по двадцать пять песо за сеанс?

Поистине, жизнь флибустьеров была нелегка! Они грабили один раз, а их самих обкрадывали трижды: нечестные начальники, лихоимцы-скупщики и торговцы с проститутками. А была ведь еще и «губернаторская десятина», что отчислялась светлейшим королям за покровительство… Резонный вопрос: почему же пираты транжирили золото и серебро или зарывали деньги в землю, хоронили в кладах? Почему они не возвращались в Англию, Францию или Голландию, где сумма в тысячу награбленных песо сделала бы их если не богачами, то состоятельными людьми? Ответ прост: ничего, кроме каторги или виселицы, в Европе их не ожидало. Уголовный элемент высылали в заморские земли, а вот обратная дорога была ему заказана.

Был, правда, один случай со счастливым концом. В 1635 г. Пьер Легран из Дьеппа захватил с двадцатью восемью товарищами большой испанский галеон, который отстал от «золотого каравана», перевозившего ценности в Испанию. Легран сделал это в первом же своем рейде и, не желая искушать судьбу, привел корабль в Дьепп, продал, обогатил себя и всю свою команду и зажил жизнью состоятельного буржуа.

Но он был не пиратом, а капером, то есть имел королевский патент на грабеж.