С тенью в душе - Ярослав Коваль

Мне как-то легче было отдаться отдыху с того момента, как я понял — монильцы со мной не крутили. Они собираются исполнить обещание, пусть в своём понимании, но и это уже очень, очень хорошо! То есть Логнарт не собирается бросать меня на растерзание священнослужителям, он уже отстоял меня на трое суток, и даст бог, будет отстаивать дальше. Его заступничество и свидетельство Коинеру могут стать для меня спасением, а больше уповать, собственно, и не на что. В задумчивости я попросил Жилан заварить мне чаю и потом два часа наслаждался напитком, бледноватым и очень уж своеобразным на мой вкус, зато не слишком горячим.

С нею приятно было молчать, приятно пользоваться её услугами. Она умела оказать помощь так, чтоб не возникло ощущение, будто ты теперь обязан ей. Английским языком девушка пользовалась без уверенности, однако вскоре я обнаружил, что с ней можно и немного поболтать. Она кое-что рассказала мне об Аомыне, о Макао, где жила. Кроме родного китайского Жилан хорошо знала португальский, а английский была вынуждена выучить, когда устроилась работать в казино. Теперь она надеялась заработать в Мониле достаточно, чтоб потом оплатить себе какое-то хитрое образование и потом иметь хорошую зарплату всё в той же сфере.

Я рассказал ей о своих амбициях. Быть магом — это она поняла, но никак не могла уразуметь, почему же монильцы боятся прикасаться ко мне. Впрочем, как она сказала, их странности дают ей возможность подработать, а значит, отличный шанс на отличное будущее.

— And what do you think about magic? — спросил я лениво.

— What do you mean? Everyone wants to rule the miracle. Me — to.[4]

Она улыбалась так очаровательно, как только азиатки могут. Сложно было понять, шутит ли она, или просто прощупывает почву.

— Магия — это не просто себе чудо. Это работа. Тяжёлый и опасный труд. It requires much effort. Понимаешь?

— I do.

— И ты хотела бы учиться магии?

— Do you suggest me to study this?[5]

— Ага. I do.

Жилан задумалась. Она не спешила ответить, и это свидетельствовало скорее в её пользу. Разумная, избегает давать обещания прежде, чем тщательно обдумает всё-всё. Если и в магии будет столь же скрупулёзна, это пойдёт на пользу и девушке, и магии.

Логнарт появился в отведённой для меня палатке только через два дня. Я уже способен был сам передвигаться и пользовался помощью Жилан лишь тогда, когда ленился или уставал неожиданно для самого себя. Мне нравилось, когда она подавала мне обед и напитки, и я бессовестно её эксплуатировал. Ну а во всём остальном уже мог поднапрячься и справиться сам. Так что куриала я встретил, готовый к любым испытаниям, раз уж без них не обойтись. Но лучше было пока ограничиться разговорами.

— С монильским священством даже куриалу не тягаться, да? — попытался похохмить я, увидев, насколько хмур этот человек. Сердце сжалось — уж наверняка он сообщит мне вести, оставляющие желать лучшего. Хотелось верить, что юмор если не ободрит меня, то, по крайней мере, создаст такое впечатление у собеседника.

— С монильским священством трудно договориться. — Логнарт опустился в кресло рядом с моим. — Что ж поделать, это сила, с которой приходится считаться. И её польза несомненна — магию должно что-то держать под контролем. Правда, в настоящий момент следование традициям чрезвычайно усложняет задачу… Как ты себя чувствуешь, беллий?

— Уже не кейтах?

— Сейчас называть тебя кейтахом — провокация, которая к тому же затруднит нашу задачу. И ты себя так не называй. Как ты?

— Уже намного лучше себя чувствую. Это была не болезнь или опасное поражение естественной магической составляющей тела. Просто я вымотался.

— Неудивительно. Более чем понятно. — Он помолчал. — У меня есть для тебя новость, с одной стороны дурная, с другой — хорошая.

— Как такое возможно, да ещё и одновременно?

— А вот так. Священнослужители согласились со мной, что твоя необычность может иметь место. Они допускают, что ты можешь не быть одержимым, раз такова особенность всех беллиев… Кстати, как твоё общение с этой девушкой, которая была привезена из твоего родного мира? Её твоя демоница также не может подчинить?

— Да у неё и случая такого не было.

— Разве девушка не касалась тебя?

— Касалась. Реакции айн на это я не заметил.

— Что ж, как бы там ни было, мы проверим её на одержимость, получим доказательства отсутствия таковой, и у тебя будет лишнее доказательство правоты.

— Это так важно?

— Это очень важно, Лексо! Понимаю, ты не способен оценить, насколько в грядущем поединке значима любая мелочь. Любая, поверь моему жизненному опыту. То, что священнослужители согласились допустить, что ты можешь не быть кейтахом в полном смысле этого слова — уже огромная победа. Однако есть и «но».

— Какое именно?

— Они требуют доказательств.

— Каких именно?

— Они настаивают на проведении экзорцизма.

Я сдвинул брови. От этого слова пахнуло затхлостью, как из глубин много веков назад запечатанного подвала. Было в этом слове и напоминание о средневековых зверствах, о жутком смертоносном прошлом моего народа, которого страшно даже просто коснуться. В нём была настоящая угроза.

— В чём заключается процедура экзорцизма?

— Видно разумного человека. Ты прав, это очень важный вопрос. Предстоят ещё очень серьёзные споры, но в любом случае всё упирается в то, способен ли ты держать под контролем свою айн. Сочетание воздействий делает для демона немыслимым пребывание в теле человека, и он вырывается на свободу… Как ты понимаешь, по ходу дела разрывая в клочья энергетическое тело. Так обычно и бывает. Такое случилось однажды, когда демон оказался более хитрым, нежели могущественным, и экзорцизм изобличил его. Но и человека-носителя уничтожил. Скажи, ты сможешь удержать айн и не дать ей вырваться?

— Это будет доказательством — если смогу её удержать?

— Доказательством будет твоё прохождение этой процедуры. Останешься ли ты жив или не останешься — в любом случае к тебе претензий со стороны Храма больше не будет никаких.

— Особенно если не останусь жив.

— Я лишь хочу сделать всё, чтоб у тебя было больше шансов выжить. Понимаешь? И потому спрашиваю.

— Понимаешь (ничего, что я на «ты»?), я ведь никогда не оказывался под действием экзорцизма. Откуда же мне знать, сумею ли я удержать мою демоницу.

— Не смей соглашаться! — прошипела моя вынужденная спутница.

— Глупости ты говоришь. Я не могу не согласиться. Какой у меня выбор?