Такая работа - Сергей Демьянов

Согласно этому раскладу, я тоже сам был виноват в том, что Вероника пять лет назад едва меня не загрызла. Если бы я спросил этих некоторых людей, наверняка оказалось бы, что все дело было во мне. У порядочных мужиков жены не становятся кровососками.

Конечно.

Разумеется.

С хорошими людьми вообще никогда не происходят ужасные вещи.

Не знаю, думают ли так эти люди на самом деле. Надеюсь, что нет. Надеюсь, это просто способ уверить себя в том, что с ними самими никогда ничего плохого не произойдет, потому что они следуют правилам.

Я вдохнул.

Выдохнул.

И очень спокойно, тщательно следя за интонацией, спросил:

— Ты не допускаешь мысли, что зло могло просто проникнуть в него? Как в кошку?

— Ты знаешь, чем человек отличается от кошки? — вместо ответа поинтересовался Рашид.

Сдерживаться оказалось чертовски трудно. Я предпочел бы еще раз подраться с Джеком, чем вести этот разговор. Рашид обычно знает, что говорит. Он в стайной нежити всегда лучше меня разбирался. Вот это мне и не нравилось.

— Чем?

Рашид вытащил из кармана плоскую бутылку. Отвинтил пробку, усмехнулся.

— Чудовище никогда не проникает в него снаружи, — сказал он. — Оно прячется там, внутри него, и бывает, что очень хорошо прячется. Но когда однажды оно вырывается на свободу, это просто значит, что дверь открылась.

— Вот так просто? — спросил я.

— На самом деле все просто. — Он кивнул. — Вообще. Так жизнь устроена. Только это не всегда сразу заметно.

У него всегда как-то получалось пить коньяк, как воду, — длинными, медленными глотками.

— По-твоему, в этом парне с самого начала было зло?

— Я не сказал «зло». Я сказал «чудовище». — Он протянул мне бутылку. — Можешь считать меня сентиментальным идиотом, но именно это всегда вырастает из нелюбви. То, что произошло с этим парнем, только позволило чудовищу выйти наружу. Заметь, я даже не считаю, что это плохой результат. Ты бы на его месте просто загнулся.

Он стоял передо мной в полутьме, наполненной призрачными движениями. В бутылочном стекле отражался экран телевизора. Может быть, мне следовало выпить. Когда люди пьют вместе, это работает подтверждением того, что они друг другу доверяют.

Но я не стал.

Иногда социальные инстинкты у меня просто отваливаются. Как правило, это случается, когда я злюсь, но сейчас мне было страшно. Сам не знаю почему. Не должно было мне быть страшно в компании медиума, который мне спину черт знает сколько раз прикрывал. Вот только было, и я ничего с этим не мог поделать.

В этот момент бывший четха повернулся к нам. И только тогда я понял, почему Рашид был так уверен в том, что это не человек.

Вдоль границы круга скользнула темная тень, узкая, как лезвие. Ощущение от нее было, как будто мне в морду кипятком плеснули. Я чуть не зашипел, а Рашид вывалился в коридор. И уже там принялся ругаться.

Принято считать, что знание — это сила, но на самом деле все зависит от обстоятельств. Один мудрый парень сказал, что во многих знаниях — многие печали. Может быть, он тоже был медиум.

Зря я отказался от выпивки. Она вряд ли добавила бы мне храбрости, но так я мог бы поменьше лишнего чувствовать.

Бывший четха протянул руку, и тьма скользнула в его ладонь, как будто там ей было самое место. А потом он посмотрел на меня. И вот тут я сильно пожалел, что вообще сегодня сюда заявился. На меня по-всякому раньше смотрели, но так — никогда. У него глаза были — черный шелк, влажная тьма разрытой могилы, ледяные зимние сумерки, в которых дерево легко принять за притаившегося монстра. Или наоборот, как повезет. Тьма часто скрывает в себе зло, но в этой не чувствовалось ни ненависти, ни страха. И там, за этой чернотой, скользило что-то живое.

Как тень.

Как рыба.

Я едва успел заметить это, как оно замерло и в одно движение ушло на глубину.

— Пришел вернуть пистолет? — спросил он, тут же отвернувшись, как будто испугался, что я это увидел. Приклеился взглядом к экрану, где сейчас хороший парень верхом на лошади удирал от десятка плохих парней, собирающихся убить его.

Говорят, добро сильнее зла. Может быть. Непонятно только, почему добру так часто приходится драпать?

— Старший брат оставил тебе метку, — проговорил он. — Я так и знал, что ты его заинтересуешь.

— Метку? — насторожился я.

Бывший четха, не глядя на меня, мазнул костяшками пальцев по правой скуле.

Черт, не зря мне что-то такое почудилось, когда Ворон меня приложил. Знать бы еще, чем это мне грозит. В то, что от подобных вещей польза бывает, я ни капли не верил. Бонусы кулаком по морде не заколачивают.

— Тебе стоит быть осторожным. Я думаю, он хочет узнать, если ты умрешь, — сказал он. — Он хочет узнать об этом первым.

Мне это здорово не понравилось. Мне вообще не очень нравится, когда кто-то хочет знать обо мне больше, чем я готов рассказать. Может, это и паранойя, но она не раз мне жизнь спасала.

Я сунул руку в карман, сделал шаг вперед и положил перед бывшим четха красный игрушечный пистолетик. И думал при этом только о том, как бы круг не повредить. Тот, кого я вытащил из шкуры монстра, не собирался меня убивать. Почти наверняка не собирался. Но я не знал, что он такое. И Рашид не знал.

— Внутри этот чувак значительно больше, чем снаружи, — задумчиво сказал медиум. — Не представляю, как так могло выйти, но большая часть этого парня каким-то образом проросла в Гемаланг Танах. Феномен. Удивительная человекообразная морковка — девица в темнице, а коса на улице. И, похоже, он вообще не способен находиться где-то целиком.

Он сидел на корточках на пороге комнаты и разминал в пальцах сигарету, глядя на меня.

— И это причина, чтобы держать его в круге? — спросил я.

— Он так думает, — отозвался Рашид.

И вот тут меня здорово прижало. У меня это тоже в привычку вошло — понимать, что все остальные не такие, как я. Знать, что ты способен делать ужасные вещи и что тебе действительно нравится их делать, потому что это единственное, что ты хорошо умеешь. Видеть страх в глазах тех, кто находится рядом в тот момент, когда я проявляю себя-настоящего. Притворяться изо всех сил, что ты очень похож на других людей, просто у тебя работа необычная.

Только меня кругом не удержать, вот и вся разница.

Анна-Люсия всегда была очень чуткой к переменам моего настроения, но бывший четха дал бы ей сто очков вперед. Его глаза следили за Клинтом Иствудом на экране, но я увидел, как он улыбнулся.

Неумело.

Некрасиво.

Но вполне заметно, не перепутаешь.

— Собираешься выйти против зверя? — спросил он.