Голоса дрейфующих льдов - Ирина Молчанова

Лайонел холодно улыбнулся, глядя на белую луну. Братненавидел в нем вовсе не его, а самого себя. Их сходства он не мог вынести и вто же время такого бескомпромиссного различия. То, что сумел воплотить в жизньодин, второй, даже в глубинах ещё тогда — своей человеческой души, воплотитьбоялся. Но это не значит, что не хотел бы...

Лайонел почувствовал на правом плече шевеление — Орми, непожелавшая остаться в подземном дворце, прильнула к его шее и обхватила еекогтистым крылом. Он с трудом мог представить, что этого своенравного рогатогодракончика можно чем-то пронять. Блестящие черные глазки смотрели на неговнимательно, не мигая.

«Не нужна тебе эта рыжая ведьма», — с ревностным жаромзаявила летучая мышь.

На память пришли слова, сказанные ему Катей посреди ледяногоморя Уэддла: «Я горю, потому что ты инквизитор». Как же она оказалась не права,не он был ее инквизитором, а она его. И сожгла все мосты к отступлению, сожглавесь его мир вокруг себя, не оставив ничего, потому что эгоистично, каккапризный ребенок, хотела единолично быть центром его вселенной. На меньшее бесбыл не согласен, и за те дни, что они провели вместе, молодой человек осознал вполной мере: или он сделает девушку счастливой, или ее придется отпустить.Слишком свободный, не привыкший подчиняться и жить от взгляда до взглядалюбимых глаз, он сам уже не знал, что страшнее, отказаться от нее или боротьсяи заполучить ее на свою голову.

«Не думай о ней», — обиженно вмешалась Орми.

Лайонел легонько ущипнул мышь за острый коготь на крыле.

— Если я верну ее, — пробормотал он, — она пустит тебя наворотник, а то и поджарит.

«Не нужна она тебе, — заявила Орми и, видя, что на него неочень-то подействовало, прибавила: — А ты не нужен ей, рог даю на отсечение,она целовалась с твоим братом с огромным удовольствием. Да что я говорю, ты неслепой, сам видел!»

Молодой человек кивнул. Но мог ли он винить ее в том, к чемусам склонил? Конечно, мог. Если бы только он застал ее все такую жебезжизненную, сидящую, как и говорил Йоро, в своей комнате, с тоской глядя встену... Он же увидел ее другой, целующейся на скамеечке в парке с каким-томальчишкой. А теперь и с Вильямом.

Лайонел сердито стиснул зубы. Ждал ли от нее верности?Несомненно. Ведь ему самому не хотелось ни одну другую женщину, и сейчас,смиряя гордыню, он осознавал, что его чувства куда сильнее, глубже, чем еечувства к нему. И огненный бес был способен пойти на измену, а если так, то спрошлым тот окончательно решил порвать.

«Я буду всегда тебя ждать», — прозвучал в голове ее звонкийголос, от чего сердце как будто легонько кольнуло. Лайонел выступил из-за стеныпятиэтажки, где все это время стоял, но что-то заставило его обернуться. Он несразу понял, что не так в знакомом до мелочей дворике, а когда наконец увидел,сразу точно отрезвел. Большого деревянного дома, черного после пожара, без окони дверей, дома, где он впервые поцеловал Катю, больше не было.

Молодой человек медленно пошел по родной улице — длинной ипустынной. Вдали призывно манили желтым светом фонари, а тут — царил полумрак,рассеиваемый лишь белым сиянием луны.

Молодой человек мельком взглянул на темные окна своего дома,затем вытащил из кармана телефон и сухо сказал в него:

— Все отменяется.

Летучая мышь расправила крылья и радостно взмыла в воздух, акогда вернулась на плечо, провозгласила: «Таким как ты, Лайонел, не нужныглупые девицы с их нежностями! Только пожелай и у тебя будет любая, даже самаякрасивая и недоступная!»

Он снисходительно посмотрел на Орми.

— Таким, как я, дорогая, любая не подходит. Мне нужна таединственная, которую я не могу получить.