Гибельный мир - Вера Ковальчук

— Я знаю этот город, — сказал Аир Гордон. — Это Бевенхель. Лен барона Диаго.

— А-а… А Пустоши когда начнутся?

— Вот оттуда. — Рутвен показал пальцем. — Очень близко от Бевенхеля. Мы уже почти над ними. Как быстро летим!

Сверху Пустоши, на первый взгляд, ничем не отличались от окрестных земель, только что крыш почти не стало видно, только кое-где едва белели старые развалины, да могло удивить почти полное отсутствие квадратиков обработанных полей. Аир вытянула шею, пытаясь рассмотреть тот путь, который она прошла с рейнджерами, но, конечно, не смогла. Вот та река — она ли или другая? Скалы, кое-где покрытые лесом, а кое-где голые — чем они отличаются друг от друга, да еще с такой высоты? Озера… Разве что вот тот кусочек степи, наверняка тот самый, по которому они шли.

— Скажи, — осмелилась она, уверенная почему-то, что драконица ее услышит, как бы тихо она ни говорила. — Что это был за зов, на который ты откликнулась? Какое-то заклинание? Говоря по правде, я и не ожидала, что… — Она замялась, подбирая слова. Сказать, что и не собиралась вызывать дракона, показалось ей опасным — еще на этом основании откажется помогать, а то и сбросит вниз, кто знает. — Я не думала, что у меня получится.

Короткая пауза.

— Я бы не откликнулась на зов человека, — сказала драконица.

— А я кто? — изумилась Аир. — Разве не человек?

— Не только. Ты создание огня, как и любой дракон.

— Создание огня?!

— На тебе печать пламени. — Она помолчала. — Это не родственность, но и не чуждость.

Аир не стала расспрашивать дальше. И не столько потому, что опасалась, или что ей послышалась неохота в речи магического существа. Просто перед глазами снова встала стена огня, ласково обнимающая ее, и прикосновение руки демона. В сердце появилось ощущение, что дело скорее всего в этом. Значит, это прикосновение ее изменило?.. Страха не появилось, и Аир легко успокоила себя соображением, что если маг сказал, что с ней все в порядке, значит, так оно и есть. И дракон вот тоже подтвердил. А если в ее теле, материальном ли, эфирном, появилось еще что-то, то это, должно быть, только хорошо. Юная императрица приободрилась.

— Смотри, — сказала вдруг драконица. — Видишь?

— Что?

— Сейчас поймешь.

Миг — и виденье Аир изменилось. Все поплыло перед глазами, затем зрение установилось, и она различила бледные и яркие полупрозрачные полосы, укрывающие землю наподобие слабого тумана. Кое-где эти полосы превращались в плотный покров, но землю под ними все равно было видно, только не в цвете, а в виде схемы, начертанной хорошим рисовальщиком на листе бумаги свинцовым карандашом. Она поняла, что видит точную схему магических полей и каналов. Еще миг — и картина эта расцветилась тоненькими лучиками света, тоже разного по оттенкам, и вспыхнула яркими точками на пересечении лучей. Это уже была как бы несущая конструкция схемы, линии наибольшей концентрации магической энергии, которая поддерживала состояние магических каналов и полей в равновесии.

— Видишь? — снова спросила драконица.

— Вижу.

— Хорошо. Теперь присмотрись, — и она резко набрала высоту. Картина стала еще панорамнее, и Аир разглядела приблизительно в середине Пустошей гигантский треугольник, начертанный самыми толстыми лучами света и самыми крупными по плотности каналами. Внутренняя часть треугольника была заполнена ровным слоем магического тумана, и уже из него выстреливали лучики потоньше, заплетающие все остальное пространство Пустошей.

— Это центр?

— Да. Он опирается на три основные точки, которые, собственно, его и создают. Только они и поддерживают эту систему.

— Система развивается, верно? — спросила, присмотревшись, Аир. На ее глазах из одной из точек пересечения лучиков поодаль от основного треугольника выстрелила еще одна ниточка — на север. На пока еще незанятые области.

— Да, — подтвердила драконица. — Скорость этого развития постепенно ускоряется.

Аир поежилась.

— Одна из вершин треугольника лежит в Белом Лотосе, точно, — сказал вдруг Хельд.

— Ты тоже видишь? — Она резко обернулась к нему, не отпуская, впрочем, гребня.

— Ага. — Он смотрел вниз через ее плечо. — Такое зрелище.

— То есть где-то в бывшей столице находится один из трех центров.

— Причем самый сильный, — подал голос Гердер. Он тоже смотрел вниз.

— Верно, — подтвердила драконица. — Поэтому система и не находится в равновесии, потому она и развивается.

Аир обернулась к спутникам.

— Ну, что будем делать?

Хельд переглянулся с Гердером, потом оба волей-неволей посмотрели на Рутвена. Тот развел руками.

— По-моему, есть только один путь — спуститься у каждой вершинки, попытаться разобраться, что да как, и нейтрализовать. Есть еще идеи?

— Ты представляешь себе, какие твари пасутся в тех местах? — раздраженно спросил Хельд.

Гордон спокойно посмотрел на него и едва-едва улыбнулся.

— Нет, — ответил он. — Я не знаю. Знаете вы двое. Разве вы не станете мне подсказывать?

— Когда подсказывать? — Бывший рейнджер повысил голос. — Счет идет на мгновения.

— Думаю, я смогу сориентироваться. Раз нет другого выхода.

Драконица остановила свой полет. Теперь она неспешно плыла в толще воздуха, едва шевеля размашистыми крыльями, искрящимися в солнечном свете миллионами мелких чешуек. Рассмотрев ее поближе, Рутвен уже делал вывод, что с обычным оружием к дракону лезть бессмысленно. Вряд ли какая-либо сталь пробьет этот панцирь, даже на крыльях, а скорость и подвижность магического существа просто завораживала. Хельд, пытаясь обдумывать план действий, на самом деле тоже думал об этом, с недоумением вспоминал свое поведение, вернее, полное бездействие в самом начале и не мог себя понять.

Будь он просто ремесленником или купцом, или даже солдатом, это бы можно было понять, но для рейнджера, все спасение которого было в быстроте реакций и скорости принятия решений, это выглядело странно. Нормальный рейнджер, только увидев дракона, подлетел бы к жене, схватил ее и попытался уволочь в безопасное место. Старательно припомнив все, что тогда чувствовал, Хельд понял, что совершенно не испытывал страха или тревоги, словно на них с неба опускалась красивая бабочка, а не титанических размеров магическая тварь с клыками, когтями, роговыми наростами на хвосте, способном в мгновение ока превратить конного рыцаря в полном боевом облачении в мешанину мяса, костей и железа. Он прикрыл глаза и, поразмыслив, решил, что таково было желание дракона. Легенды и хроники гласили, что спускающийся с неба дракон источает ужас, и ничто не способно спастись от него. Видимо, дракон мог источать не только ужас.

— Так что будем делать? — нетерпеливо переспросил Рутвен.