Работа над ошибками - Андрей Буторин

Темнота наступила очень быстро. Алексей с Илмой только успели выйти из корабля на поле, как стало уже почти ничего не видно вокруг.

— Илма, ну не дураки ли мы с тобой? — сказал Алексей, но тут же поправился: — Прости, это я дурак, ты тут ни при чем.

— А в чем дело? — Илма слегка клацала зубами, то ли от ночной свежести, то ли от страха перед тревожной темнотой.

— Сели-то мы в Никольском, а зачем? Мы же договорились с Туунгом, что он отведет всех в свой замок! Ну, и как мы доберемся туда в темноте? Так что волей-неволей придется в корабле ночевать.

— Леша, я не хочу в корабле! — Илма задрожала еще больше. — Давай в селе переночуем!

— Так там же, поди, ни одного дома целого не осталось…

— Смотри, а там огонек горит! — радостно вскрикнула Илма.

Действительно, в стороне Никольского маячил красноватый огонек. Только он, как показалось Алексею, не стоял на одном месте, а медленно двигался. Причем, хоть в плотных сумерках (темнота в новом мире даже глухой ночью не была абсолютной) и трудно было понять наверняка, но создавалось впечатление, что огонек движется над поверхностью, попросту — летит…

— Да это же катер! — догадался Алексей. — За нами Кирилл, наверное, прилетел!

— А найдет он нас? — забеспокоилась Илма.

— Эх, жаль пистолета какого-нибудь у нас нет! — сокрушенно развел руками Алексей. — Разве что «фонариком» наннгским помахать…

— Ты хочешь стрелять по катеру? — удивилась Илма.

— Посигналить ему хочу, что мы здесь!

— Прости, Леша, у меня после полета голова плохо соображает… Я просто дура какая-то… — Голос Илмы задрожал, казалось, еще чуть-чуть — и она заплачет.

— Да ты что, глупенькая, — Алексей обнял Илму, насколько это позволяли «скафандры».

— Вот я и говорю, что дура… — всхлипнула Илма.

— Перестань, перестань, — еще крепче прижал к себе девушку Алексей. — «Глупенькая» — это вовсе не «дура»… Это значит — ты самая милая, самая родная, самая-самая! Это потому что я люблю тебя.

— Ага, — шмыгнула Илма носом, но уже успокаиваясь. — А была бы умненькой — не любил…

Алексей не нашелся, что ответить на это и просто взял да и поцеловал Илму во влажные, полуоткрытые губы, благо что шлемы были сняты.

— Ладно, сигналь давай, а то улетит! — сказала Илма, слегка оттолкнув от себя Алексея.

Алексей достал «фонарик» и чиркнул лучом по ночному небу. Получилось неплохо — как на рок-концерте с лазерным светооформлением, только, разумеется, беззвучно.

Огонек катера сразу остановился, замер на мгновение, а затем стал стремительно приближаться.

— Молодец Кирилл, — похвалил Алексей, опуская «фонарик».

— Это не Кирилл… — прошептала вдруг Илма испуганно.

Освещенный изнутри все тем же красноватым светом, катер завис метрах в пяти от космического корабля. Затем медленно опустился на землю. Верхняя часть кабины поползла, открываясь, вглубь борта. Алексей и Илма оба, не сговариваясь, достали «фонарики» и направили их в сторону пилота. Поскольку это был, действительно, не Кирилл… Из кабины катера поднимался старший хронист Верхнего Разведкруга Мател!

— Не стреляйте! Не стреляйте! — «закричал» Мател, размахивая руками. — Выслушайте меня!

— Брось сначала сюда свое оружие! — крикнул в ответ Алексей.

Мател послушно выбросил сначала автомат (во всяком случае, нечто подобное), а затем и «фонарик».

— У меня больше нет оружия!

— Подними вверх руки и медленно, без резких движений, иди сюда, — сказал Алексей. — Дернешься — пристрелю!

— Хорошо, хорошо! Только не стреляйте! — Мател вскинул вверх свои длиннющие руки и вышел из катера. Потоптался на месте и нерешительно стал приближаться к Алексею с Илмой, по-прежнему держащим его на прицеле.

Когда между ними и хронистом осталось каких-нибудь пару метров, Алексей жестко скомандовал:

— Стоять!

Мател застыл как вкопанный, не опуская рук. И залебезил жалобно, словно и не был он совсем недавно жестоким и беспощадным командиром отряда таких же беспощадных вояк:

— Не надо в меня целиться, прошу вас! Я — полностью на вашей стороне! Я ведь специально прилетел сюда, чтобы рассказать об этом…

— Сначала ты просто удрал, а потом что — одумался что ли? Поумнел, или как? Может, контузило? — съерничал Алексей, но «фонарик» опустил, готовый, правда, в любое мгновение вскинуть его снова.

— Я не удрал, вы неправильно поняли мой поступок! Я погнался за удирающими солдатами!

— Ах, вот даже как! Погнался за солдатами? — Тон Алексея остался по-прежнему жестоко-ироническим. — И зачем же? Чтобы вернуть их на поле боя?

— Нет-нет! Я боялся, что используя столь мощное оружие, солдаты доставят большие неприятности родному городу!