Обсидиановая бабочка - Лорел Гамильтон

Брэдли подвел меня к двери, наполовину сорванной с петель.Здесь ломилось что-то здоровенное - Брэдли пришлось отводить дверь в сторонудвумя руками. Вроде бы дверь уперлась в ковер, заклинилась. Вдруг он дернулсяназад, и я чуть не подпрыгнула. Сердце бешено заколотилось.

- Чертовы щепки!

Брэдли поднял руку в перчатке, и на пластике было красноепятнышко. Он сдернул перчатку, и щепка, наверное, слетела вместе с ней, так чтокровь потекла свободно.

- Не маленькая щепочка, - заметила я.

- Черт побери! - Брэдли смотрел на меня.

- Ты бы сходил, чтобы тебе ее перевязали.

Он кивнул, но никуда не пошел.

- Ты не обижайся, Анита, но не все рады, что я заставилвернуть тебя в дело. Я не могу тебя оставить наедине с вещдоками. Если потомвозникнут вопросы, объясняться будет трудно.

- Я никогда в жизни не воровала вещдоков с места преступления.

- Я понимаю, Анита, но рисковать не могу. Проводишь меня дофельдшера?

Ему пришлось подставить вторую ладонь под рану, чтобы кровьне капала на ковер. Я поморщилась, но кивнула.

- Ладно.

Он хотел было что-то сказать, но повернулся и пошел обратнов гостиную. Мы прошли примерно четверть пути, когда Эдуард обратился спросьбой:

- Отто хочет развернуть скатерть и посмотреть, что в ней.

- Я пришлю фотографа и агента Франклина, чтобы ониприсмотрели.

Брэдли приходилось спешить, чтобы его кровь не испачкалаковер и не исказила картину.

Ни Эдуард, ни Олаф, ни постовой, появившийся как поволшебству, чтобы они не баловались с вещдоками, не спросили, что у Брэдли срукой. Наверное, им было все равно.

Я пошла вместе с Брэдли к машине "скорой помощи".Снаружи все так же тусовался народ. А не лучше ли им было отправиться на поискиэтой твари? Не моя работа - учить их, как им работать, но это было оченьнедавнее убийство, и я не видела бешеной активности, которая казалась бы мнеуместной.

Брэдли сел в машину и предоставил фельдшеру обрабатыватьрану. Да уж, рана. На щепку напоролся. Я старалась быть хорошей девочкой истояла молча, но, наверное, мое нетерпение было заметно, потому что Брэдлинарушил молчание:

- Мы как только прибыли, послали людей на поиски, а прибылимы очень быстро.

- Я ничего не говорила.

Он улыбнулся:

- Отойди от дома и оглядись на триста шестьдесят градусов. -Он скривился, когда фельдшер сделал ему больно. - Потом возвращайся и доложимне обстановку.

Я взглянула на него, он здоровой рукой махнул мне, чтобышла. Я пожала плечами и отправилась на осмотр. Жара давила на плечи, как тяжкаяноша, но не была влажной, а потому терпимой. Под ногами хрустел гравий, громче,чем надо бы. Я шла в другую сторону от кораля. Лошади все еще носилисьбесконечными кругами обезумевшей карусели. Путь мой лежал между машин, сэмблемами и без. Пожарные фургоны уже уехали. Я вообще не понимаю, зачем ихсюда вызвали. Хотя иногда на звонок по 911 тут же выезжают все службы, особенноесли звонящий в панике и не может толком все рассказать.

Я остановилась возле безмолвной мигалки какой-то машины. Ктовызвал полицию? Неужто у нас есть свидетель? Если да, почему никто о нем неупомянул? Если нет, кто тогда звонил?

Я пошла дальше, пока горячий ветер, шуршащий в сухой траве,не стал громче треска полицейских раций. Тогда я повернулась обратно к дому.Автомобили издали были такие маленькие, что каждый можно было рукой накрыть.Наверное, я ушла дальше, чем надо было. Так что если начну звать на помощь,меня могут и не услышать. Не слишком умный поступок. Стоило бы тут жевернуться, но мне надо было какое-то время побыть в стороне от всего этого.Постоять одной на ветру. Тогда я выбрала компромиссный путь: вытащила браунинги сняла с предохранителя, направив ствол в землю. Теперь могу насладитьсяодиночеством, не подвергая себя опасности. Хотя, честно говоря, не была яуверена, что тварь, за которой мы гоняемся, не плюет на все пули, каксеребряные, так и прочие.

Брэдли велел осмотреться, и я так и поступила.

Ранчо располагалось на широкой круглой равнине или на плато,поскольку нам пришлось ехать вверх, чтобы сюда попасть. Как ни назови, аплоская и гладкая земля тянулась на много миль во все стороны до края дальниххолмов. Конечно, здешние расстояния для меня непривычны, потому, может, этобыли не холмы, а горы, и равнина расстилалась еще намного дальше. Деревьеввокруг не росло. Не попадалось никакой растительности, доходящей мне хотя бы допояса. Тварь, которая выбила ту дверь, должна быть здоровенной, побольше человека,хотя и не очень. Я медленно обернулась, озираясь, и нигде не заметила укрытия,подходящего для таких габаритов. Понятно, Они, как прибыли, сразу бросилисьискать с полной уверенностью, что тварь далеко не ушла. Радиус поисков всеотдалялся, но результатов никаких. Вертолет гудел наверху, достаточно высоко,чтобы не гнать ветер к земле, но и достаточно низко, чтобы у меня не былосомнений: оттуда меня видят. Они высматривали все необычное, а я, стоящая однапосреди поля, была вполне необычной.

Сделав несколько кругов, вертолет застрекотал прочь искатьеще где-нибудь. Я осмотрела пустой ландшафт. Негде прятаться. Куда же оно моглоподеваться?

Под землю могло или же улетело. Если улетело, тут я не всилах помочь, но если эта штука под землей... в пещерах или, быть может, взаброшенном колодце... Я выскажу Брэдли эту версию, а он скажет, что они ужепроверили. Да ладно, я ведь здесь для того, чтобы высказывать версии, так? Заэтим меня и позвали.

Услышав движение у себя за спиной, я повернулась, уже наполовинуподняв пистолет, но тут узнала Рамиреса. Он держал руки в стороны, подальше отсвоего оружия. Медленно выдохнув, я сунула пистолет в кобуру.

- Извините.

- Ничего, все в порядке, - ответил он.

На нем была очередная белая рубашка, рукава которой он закаталвыше смуглых мускулистых предплечий. Галстук был другого цвета, но все равновисел свободно, как ожерелье, а две верхние пуговицы рубашки расстегнуты,выставляя напоказ смуглую гладкость горла.

- Не все. Обычно я не такая дерганая.

Я обхватила себя руками за плечи - не от холода, но отнестерпимого желания, чтобы кто-то меня обнял. Утешил. Эдуарду можно найтимного применений, но утешать кого-нибудь - это не для него.

Рамирес подошел ко мне. Он не пытался ко мне прикоснуться,только стоял очень близко и смотрел туда же, куда и я. Не отрывая взгляда отдали, он сказал:

- Вас взволновало это дело?

- Ага, хотя я не понимаю почему.

Он резко и коротко засмеялся, повернулся ко мне, на лице егобыло написано и удивление, и веселье.