Сто Тысяч Королевств - Н. К. Джемисин

Поскольку я намеревалась сказать именно это, мне пришлось замолчать.

Сиэй покачал головой и вздохнул. Странно и удивительно — улыбка вышла печальной. Даже горькой.

— По правде говоря, Йейнэ, я даже рад. После войны ему было… одиноко.

— Но он не один! У него есть вы!

— Мы его утешаем, как можем, да, и только поэтому он еще не сошел окончательно с ума. Мы даже можем утешать его… м-гм… в любви… правда, во время соития нам приходится так же… м-гм… тяжко, как и тебе.

Я снова покраснела — правда, частично из-за того, что поняла: Нахадот спит со своими же детьми! Впрочем, ну и что? Трое — вообще два брата и сестра, и ничего. Боги живут по другим, не человеческим законам.

Словно бы подслушав мои мысли, Сиэй кивнул:

— Но ему нужна ровня. А не то, что дети могут дать ему из жалости.

— Сиэй. Я не ровня — никому из Трех. Даже с подсадной душой — все равно не ровня.

Он принял торжественный и очень суровый вид.

— Йейнэ, любовь возвышает смертных до богов, и боги из-за любви снисходят до смертных. И мы научились уважать это.

Я покачала головой. Потому что, когда меня посетила безумная мысль возлечь с богом, я кое-что поняла.

— Он меня не любит.

Сиэй закатил глаза:

— Ты мне очень нравишься, Йейнэ, но ты все-таки такой еще человек!

Тут я настолько удивилась, что не нашлась с ответом. Сиэй вызвал из ничего летающий шар и принялся перекидывать его с ладошки на ладошку. Этот был зелено-голубой — что-то я такое уже видела, но где? Когда?..

— Так что насчет Релада?

— Насчет… ох.

Вот эти вот перескоки с человеческого на божественное и обратно — от них прямо голова кругом.

— Я с ним встречусь.

— Йейнэ…

— Да не убьет он меня, не бойся.

И перед моими глазами встало лицо Релада — как я его увидела два дня назад. Он стоял в проеме двери, а пришел, чтобы сказать: Симина пытает Сиэя. Между прочим, даже Теврил струсил и не явился. Но ведь он наверняка понял, что если Симина заставила меня выдать все секреты, то она выиграла состязание! Так зачем же он это сделал?

У меня была одна мысль. Я утвердилась в ней после памятной встречи в зимнем саду. Мне показалось, что в глубине души Релад — совсем не Арамери. Точнее, он менее Арамери, чем Теврил. Или даже я. Он занимается самоедством и зол на весь мир, но под тысячью слоев защитной брони в груди Релада Арамери бьется доброе сердце.

Которое наследнику Арамери совсем не нужно. Более того, оно для него даже опасно. Поэтому я решила испытать судьбу — и попытаться ему поверить.

— Я все еще могу выбрать его, — сказала я Сиэю. — И он знает об этом. Конечно, это глупо — ведь в таком случае Дарру несдобровать. Но я могу избрать его наследником. Я — его последняя надежда.

— Ты как-то слишком уверенно говоришь, — пробормотал Сиэй.

Он-то как раз во всем этом сильно сомневался, судя по выражению лица.

Мне почему-то захотелось взъерошить ему волосы. Наверное, ему бы понравилось — природа взяла бы свое. Но знай он, почему мне захотелось это сделать, — рассердился бы. Потому что Сиэй был и оставался ребенком в главном — он так и не понял, как устроены мы, смертные. Он жил среди нас веками, да что там, тысячелетиями, но так и не стал одним из нас. Он так и не узнал, какая эта великая сила — надежда.

— Я абсолютно уверена в этом, — сказала я. — Но я буду признательна, если ты пойдешь со мной.

Он удивился, но тут же вцепился в руку:

— Ну конечно пойду! Но зачем?

— Моральная поддержка. Слыхал про такую? Мало ли, вдруг я чудовищно ошиблась?

Он довольно заулыбался, и перед нами открылась стена в коридор, по которому мы пошли в комнаты Релада.

* * *

Апартаменты Релада соперничали в размерах с комнатами Симины. И в три раза превышали площадь моего скромного обиталища. Если бы я в первый день увидела, как живут кузены, то сразу бы поняла, что никакой я не претендент на трон Декарты.

Кстати, апартаменты Релада разительно отличались планировкой от комнат Симины: большой, просторный зал, у задней стены виднелась лестница, выводящая на чердак, в середине зала в полу красовалось приличных размеров квадратное углубление, в котором цветной мозаикой выложили карту мира. А так все на удивление аскетично: мебели всего ничего, зато на барной стойке выстроилась целая батарея бутылок. Ну и одинокий стеллаж с книгами притулился у стены. У карты стоял Релад — с очень официальным видом, весь напряженный и — на удивление — трезвый как стеклышко.

— Приветствую, кузина, — сказал он, как только я вошла.

И смерил злым взглядом Сиэя:

— Я, между прочим, приглашал только Йейнэ.

Я невозмутимо положила руку Сиэю на плечо:

— Он беспокоится — вдруг ты решишь что-нибудь со мной сделать? Что скажешь, кузен?

— Что?! Да я!.. Да я никогда!

Релад настолько удивился, что я поняла: и впрямь, он — никогда. По правде говоря, все выглядело так, словно кузен собрался очаровывать меня. А тех, кого хочешь убить, нет надобности очаровывать.

— Да с какого Вихря? Мертвая ты мне без надобности!

Я надела на лицо улыбку и решила, что пропущу бестактную реплику мимо ушей.

— Очень приятно это слышать, кузен.

— Да вы не обращайте на меня внимания! — предложил Сиэй. — Я-то что? Так — мушка на стене.

Релад сделал над собой усилие и не обратил на него никакого внимания.

— Кузина, тебе что-нибудь налить? Или ты предпочтешь чай?

— Ну, раз уж ты спрашиваешь… — начал было Сиэй, но я крепко сжала его плечо.

Не надо злить Релада — во всяком случае, пока.

— Спасибо, нет, — ответила я. — Хотя я признательна за предложение. Еще я признательна тебе, кузен, за то, что ты за два дня до этого пришел ко мне с новостями.

И я погладила Сиэя по голове.

Релад долго — секунды три, не меньше — думал над ответом. Потом неуверенно пробормотал:

— Н-не за что.

— Зачем ты меня сюда позвал?

— У меня есть одно предложение. Для тебя.

И он неопределенно повел руками и ткнул пальцем в пол.

Я посмотрела на карту мира у его ног, инстинктивно обращая взгляд к Дальнему Северу и крошечному его уголку под названием Дарр. Вдоль даррских границ выстроились четыре полированных плоских белых камушка — по одному от трех королевств, которые, судя по всему, вступили в союз против Дарра, плюс еще один камень для Менчей. А в сердце нашей страны лежал кусочек серого мрамора — он, похоже, представлял нашу жалкую армию. А вот к югу от Менчей, вдоль берега моря Раскаяния, лежали три бледно-желтых камня. Интересно, что обозначали они?