Время мушкетов - Денис Юрин

Лошади хоть и прыгают высоко, но ни одному скакуну не дано перепрыгнуть через стену форта. Из медленно развеивающихся клубов порохового дыма донесся зов походной трубы. Филанийский трубач просигналил отступление и умолк. Когда дымовая завеса окончательно рассеялась, то глазам защитников форта предстали спины скачущих обратно к лесу кавалеристов и заваленная порубленными трупами батарея. Но все равно, несмотря на страх, на горечь потери, над стенами форта пронесся раскатистый победный клич, которому подпевал салют из нескольких сотен мушкетов, направленных не в воздух, а в спины не успевшего удалиться на безопасное расстояние врага. Артиллеристы храбро сражались и погибли недаром, враг лишился доброй половины своей кавалерии и еще сейчас нес потери, скакавшие обратно к лесу всадники падали один за другим.

– Вот говорил же я толстячку Штелеру! – обрадованно заявил Анри, наблюдая за ходом сражения через подзорную трубу. – Филанийцы дураки, как орудия в чистом поле увидят, так и пускают на них кавалерию! Нет бы подумать над обходными маневрами или хотя бы сперва орудийную перестрелку устроить. Ты только глянь, сколько трупов в красно-синем! Их кавалерия больше нам не страшна.

– А как же их батареи? – поинтересовался Мартин, стоящий тут же на смотровой площадке.

– А вот с этим плохо, даже я сказал бы, совсем худо, – иным голосом произнес лжемайор, увидев, как филанийцы готовят к стрельбе два десятка дальнобойных орудий, – но, как говорится: «Гентар не выдаст, вампир не съест!» – скаламбурил не павший духом усач. – Не боись, ваша Ученость, не первый день воюем!

Анри сказал что-то еще, но товарищ его уже не расслышал, поскольку воздух пронзали оглушающим свистом летящие в форт ядра.

* * *

– Ну вот и все! Еще четверть часа ребята постреляют и этот чертов форт в щепу разнесут! – хмыкнул генерал, одарив стоявшего перед ним Аке гордым взглядом победителя. – Тех, кто выжил, голыми руками возьмем, офицеров перестреляем на месте, а солдат в рудники. А ты тут философию развел: предварительная разведка, рекогносцировка, потери, понимал бы что в искусстве войны, мужлан!

– Насчет мужлана – отдельный разговор, твое Превосходительство, – без тени уважения произнес мрачный Аке, чем вызвал крайнее недовольство двух находившихся в генеральской палатке полковников. – А вот за то, что ты всю кавалерию положил, прямо сейчас ответишь!

– Кавалерия, а что кавалерия?! Ты хоть знаешь, мужицкая твоя рожа, на сколько золотых эти хвостатые проглоты овса в год жрут?! Кавалерия полегла, казне легче! – привел сомнительный аргумент филанийский полководец и кивнул своим офицерам, которые тут же положили ладони на рукояти мечей. – Пшел вон из палатки, ополченец, пока я не приказал всыпать тебе розог, на заступника твоего, маркиза, не надейся! Его голос с сегодняшнего дня ничто, паршивый трус, даже на войну не явился!

Старшие офицеры уже были готовы наброситься на ополченца и силой выпихнуть его наружу, но в этот миг полог распахнулся и в палатку вошел рослый капитан в мундире курьера генерального штаба.

– Из Альмиры, господин генерал, – произнес офицер, протягивая удивленному старику пакет.

– От кого, капитан? – спросил командующий, но едва дотронулся пальцами до бумаги, как тут же схватился за горло и повалился на пол.

Оба полковника кинулись на помощь начальнику, но тут же получили по головам кулаками: один пал жертвой штабного капитана, другой – не сдержавшего свой гнев Аке.

– А ты кто таков? – проворчал охотник, явно вошедший во вкус рукоприкладства.

– Я? – переспросил офицер, на глазах у моррона превратившись в Патриуна-младшего. – Неужто ты меня не узнал? А может быть, в таком обличье тебе со мной говорить сподручней будет?

В следующий миг глазам, быстро хлопавшим густыми ресницами, предстал сутуловатый старичок в сутане, Патриун-старший.

– Ты кто таков?! – На этот раз возглас моррона был вызван не удивлением, а испугом.

– Потом объясню, – отмахнулся Патриун, на этот раз превратившись в капризного спесивца-генерала, – точнее, не я время на пустые россказни тратить буду, а твой друг Вуянэ, в ловушку «полковника» попавший. Он меня к тебе послал, чтоб братоубийство остановить. Разве ж это дело, что моррон на моррона руку поднял?!

«А об этом ты откуда знаешь?» – было написано на лбу неспособного проронить ни слова Аке.

– Я пока генералом побуду и друзей твоих, морронов, от смерти спасу.

– Это как?

– В плен их возьму, – невозмутимо заявил новоиспеченный генерал филанийской колониальной армии. – Потом скажешь, что меня, то бишь его, – дракон пнул носком сапога бесчувственное тело валявшегося под столом генерала, – свалил с ног неожиданный приступ болотной лихорадки. Их, кстати, тоже, – кивнул Патриун в сторону двух распластавшихся офицеров. – Ты не беспокойся, ты им в рот несколько капель микстурки вот этой накапаешь, и они недели две в себя не придут, а потом, когда очнутся, совсем ничего помнить не будут. Ты же потом руководство войсками возьмешь и обратно победным маршем их в Марсолу приведешь. Маркиз Вуянэ в подвале особняка Онветты находится, только когда вытаскивать его пойдешь, захвати с собой кирку поострее, камня много долбить придется. Ну все, ты пока здесь посиди, а мое дело – доблестными филанийскими войсками командовать, точнее, тем, что от них идиот-генерал оставил, – произнес Патриун и, не дожидаясь реакции обомлевшего охотника, покинул генеральскую палатку.

* * *

После получасового обстрела от форта остались лишь одни головешки да воспоминания. Сыгравший злую шутку с герканцами ветер сносил дымовые облака в их сторону и сделал ответный огонь из мушкетов совсем невозможным. К счастью, у Анри был богатый военный опыт, и он вовремя сообразил, как уберечь от смерти солдат. Он убрал их со стен и приказал расположить поредевшие роты возле озера, у самой кромки воды, докуда не долетали ядра противника.

Уже через пять минут после того, как стихла канонада, филанийская пехота вместе с отрядами ополчения выстроились по ту сторону бранного поля. Вот-вот они должны тронуться с места под барабанный бой и началась бы последняя фаза не очень долгого боя возле озера. Ни у Мартина, ни у усатого ворчуна, обратившегося с пылкой речью к обреченно взиравшим на маленькие фигурки врагов солдатам, не было иллюзий, когда и каким образом все закончится. Некоторые служивые тайком поглядывали на озеро, раздумывая, стоит ли бежать или лучше остаться сражаться. Потенциально готовых к самовольному отступлению солдат удерживал в строю лишь закон герканской армии, безжалостно каравший дезертиров, даже если их преступление и не было доказано. Вернувшихся без офицеров воинов ждал скоротечный трибунал и смерть на суку ближайшего дерева.

Конечно, настроение было упадочническое. Стены форта не только давали укрытие от вражеского свинца, но и поддерживали боевой дух, создавая иллюзию относительной защищенности. Не стало стен, и бравые солдаты были недалеки от превращения в безвольное стадо. Тоже не очень воодушевленные последними событиями пастухи-офицеры выполняли свои обязанности довольно вяло, лишь боясь сердитого усача, бегающего кругами, орущего на всех подряд и из последних сил пытавшегося подготовить полки к сражению.