Тень ночи - Дебора Харкнесс

Я обернулась. Пьер смотрел куда-то поверх моей головы.

– Говорите, знает? Благодарю.

– Так это жена Мэтью Ройдона? – ехидно усмехнулся кто-то нам в спину. – Mon dieu! Теперь понятно, почему у него такой изможденный вид.

Я не торопилась сразу же пойти в аптеку. Вперившись глазами в громаду собора, я стала огибать его. Собор и сейчас оставался удивительно гармоничным, но удар молнии навсегда лишил его изначальных пропорций.

– Вы избрали не самый короткий путь к «Голове епископа».

Обычно Пьер держался в трех шагах от меня. Сегодня он сократил дистанцию до одного шага и налетел на меня, когда я в очередной раз остановилась полюбоваться собором.

– А шпиль был очень высоким?

– Высота его почти равнялась длине собора. Милорд всегда изумлялся, как строителям удалось поставить столь высокий шпиль.

Уцелей шпиль, здание сейчас выглядело бы парящим, с его изящной башенкой, чьи очертания перекликались бы с очертаниями контрфорсов и высоких готических окон.

От собора шел поток энергии. Я вспомнила развалины храма Артемиды в окрестностях Сет-Тура. Где-то глубоко под собором некто или нечто почуяли мое присутствие. Я получила едва уловимый ответ – что-то вроде легкого ветерка, прошуршавшего под ногами. Свидетельство, что меня узнали. Затем все исчезло. Здесь была сила, к которой неодолимо влекло ведьм.

Откинув капюшон, я медленно разглядывала покупателей и продавцов на территории церковного двора. Демоны, ведьмы и вампиры устремляли ко мне свое внимание, но само место было слишком шумным и суетливым. Мне требовалась более камерная обстановка.

Я прошла вдоль северной стены собора и свернула к восточной. Шум стал еще сильнее. Внимание собравшихся было обращено к оратору. Он стоял на открытой проповеднической кафедре. Позади кафедры находилась башенка, увенчанная крестом. Поскольку до микрофонов и звуковых колонок было еще очень далеко, оратору приходилось выкрикивать слова и отчаянно жестикулировать, изображая огонь и серу.

Ни одна ведьма не справилась бы со столь яростным потоком проклятий и угроз вечного горения в аду. Если только я не сделаю какой-нибудь отчаянной глупости, любая ведьма, заметившая меня, увидит во мне лишь соплеменницу, которая отправилась за покупками. Я подавила вздох досады. До сих пор мой замысел казался мне предельно простым и надежным. В Блэкфрайерсе ведьм не было, зато здесь, рядом с собором, они буквально кишели. Однако Пьер своим присутствием отпугивал всякую любопытную ведьму.

– Стойте здесь и никуда не сходите с этого места, – велела я, сурово глядя на своего сопровождающего.

Мои шансы привлечь внимание дружелюбно настроенной ведьмы сразу возрастут, если Пьер не будет толкаться рядом, распространяя свое вампирское презрение. Он молча прислонился к опорному столбу ближайшего лотка, продолжая следить за мной.

Я смешалась с толпой у основания Креста Святого Павла, бросая взгляды по сторонам, словно искала потерявшуюся подругу. Я ждала, когда тело ощутит знакомое покалывание – сигнал присутствия ведьм. А ведьмы в толпе слушателей были. Я их чувствовала.

– Госпожа Ройдон! – окликнул меня знакомый голос. – Что привело вас сюда?

Между плечами двух серьезного вида джентльменов появилось румяное лицо Джорджа Чапмена. Его соседи внимательно слушали, как проповедник клеймит пороки мира, нечестивое иго католиков и плутовство купцов.

Ведьму я так и не нашла, а вот членов Школы ночи можно было встретить где угодно.

– Да вот вышла купить чернил и воска для писем.

Чем чаще я повторяла эту фразу, тем глупее она звучала.

– В таком случае вам нужно в аптеку. Пойдемте, я провожу вас к своему аптекарю. – Джордж согнул локоть, предлагая взять его под руку. – Цены у него вполне разумные, а качество отменное.

– Господин Чапмен, нынче рано начинает смеркаться, – заявил невесть откуда взявшийся Пьер.

– Госпоже Ройдон нужно подышать свежим воздухом, пока есть такая возможность. Лодочники говорят, скоро опять начнутся дожди, а они редко ошибаются. И потом, аптека Джона Чандлера совсем рядом, менее чем в полумиле, на Ред-Кросс-стрит.

Встреча с Джорджем оказалась не занудной, как я думала, а неожиданно плодотворной. Я не сомневалась, что по пути нам обязательно встретится ведьма.

– Мэтью не стал бы возражать против моей прогулки с Джорджем Чапменом. Особенно когда вы тоже идете с нами, – сказала я, беря Джорджа под руку. – Скажите, а аптека Чандлера находится где-то возле Полз-Уорф?

– Совсем в другой стороне, – ответил Джордж. – Я понял, почему вы спросили. В ту аптеку вам не стоит и заглядывать. Джон Хестер – единственный аптекарь в здешней округе, и потому его цены превышают разумные пределы. Мастер Чандлер продаст вам более качественный товар и вполовину дешевле.

Я отложила поход к Хестеру на другой день и отправилась под руку с Джорджем. Миновав церковный двор собора, мы направились на север. По обеим сторонам улицы стояли величественные здания, окруженные роскошными садами.

– Здесь живет матушка Генри, – сообщил Джордж, указывая на потрясающе красивые дома слева от нас. – Он ненавидит это место и долго жил неподалеку от Мэтта, пока Мэри не убедила его, что такое жилье ниже графского достоинства. Теперь Генри переехал в дом на Стрэнде. Мэри довольна, однако Генри утверждает, что там сумрачно и сыро, а его кости не выносят сырости.

Древние городские стены начинались сразу за фамильным домом Перси. Возведенные римлянами для защиты Лондиниума от захватчиков, они и по сей день являлись официальными границами города. Выйдя за пределы Олдерсгейта, мы пересекли невысокий мост и оказались среди полей, где вокруг церквей лепились невысокие домики. Я зажала нос: пасторальные виды сопровождались редкостным зловонием.

– Городская сточная канава, – извиняющимся тоном пояснил Джордж, указывая на грязную реку, над которой мы только что прошли. – Увы, это самый короткий путь. Вскоре воздух изменится.

Я вытерла слезящиеся глаза, искренне надеясь, что зловоние не будет сопровождать нас до самой аптеки.

Теперь мы шли по довольно широкой улице, где могли разъехаться кареты. Скрипели телеги, нагруженные разнообразной снедью. Помимо лошадей, нам встретилась воловья упряжка. Джордж говорил без умолку, рассказывая о недавней встрече со своим издателем Уильямом Понсонби. Его огорчило, что это имя было мне незнакомо. Я почти ничего не знала об особенностях книготорговли в Елизаветинскую эпоху и перевела разговор в иное русло. Джордж с удовольствием стал рассказывать о пренебрежительном отношении Понсонби ко многим драматургам, включая Кита. Этот издатель предпочитал работать с серьезными авторами, и когорта его любимцев была поистине впечатляющей: Эдмунд Спенсер, графиня Пемброк, Филип Сидни.

– Понсонби напечатал бы и стихи Мэтта, но ваш муж отказался, – горестно вздохнул Джордж и покачал головой, до сих пор удивленный этим.