Пленница. В оковах магии - Марьяна Сурикова

Маг отворил дверь. Он был уже умыт, а причесанные волосы лежали на плечах белоснежными волнами, только вместо привычного костюма и мантии руководителя на нем оказался тяжелый бархатный халат.

– Бэла? – Голос с легкой хрипотцой выдал его удивление.

Он отворил дверь шире, и целительница вошла в единственное с виду жилое помещение в этом огромном поместье.

– У тебя нет никакой охраны на воротах, – обронила она первую пришедшую на ум фразу.

– Нет смысла, защита не пропустит никого из чужих.

Он замолчал, и Бэла молчала, пока маг не спросил:

– Как твоя свадьба?

Заданный совершенно спокойным тоном вопрос пробудил все перекрытые острой жалостью эмоции, которые угасли было при виде царившего вокруг запустения.

– Ты сейчас смеешься?

– Спрашиваю абсолютно серьезно. – Аристократ отошел к окну, а Бэла огляделась, но, кроме записной книжки в мягком кожаном переплете, ничего поблизости не увидела. Схватив книжку, она от души запустила ею в мага. Он слегка отвернул голову, и пущенный разозленной Бэлой снаряд с силой впечатался в щеку, прочертив кожаным уголком красную полоску на скуле мужчины.

– Ты когда-нибудь научишься уворачиваться?! – топнула ногой целительница.

– Зачем? – искренне удивился маг. – Ведь ты бросаешь в меня вещи, чтобы попасть, разве я не прав?

– Не прав! – с досадой высказалась Бэла и скрестила на груди руки. – Я их бросаю, чтобы выплеснуть свое раздражение.

– Буду знать, – пробормотал аристократ и, склонив голову, присмотрелся к пылающей гневом женщине. – Чем могу быть полезен?

– Прекрати издеваться! Не верю, будто ты не знаешь, что я не смогла вчера выйти замуж, так как я уже замужем. За тобой!

– Хм, – глубокомысленно изрек маг и оперся о подоконник, продолжая изучать Бэлу взглядом.

– Ты знал?

– Подозревал.

– Подозревал и даже не намекнул? Наказал меня таким образом? Позволил предстать перед людьми неадекватной особой и выставить моего жениха на посмешище перед друзьями?

– Полагаю, настоящие друзья не будут смеяться в подобной ситуации, а что касается меня, то уверенности не было. Одно лишь подозрение. Я предположил нечто подобное, когда впервые увидел Лию. После единственной ночи мы с тобой едва ли могли зачать ребенка. Однако без соответствующей церемонии данные подозрения не могли подтвердиться. К тому же для тебя так лучше, разве нет? Ты не отменила свадьбу, ты была вынуждена.

– Удивительно, какой же ты все-таки…

– Какой?

– Невыносимый. Почему ты мне совсем ничего не рассказал? – Бэла проглотила вставший в горле комок и негромко добавила: – Я ведь спрашивала про цветок смерти.

– Ты просила не давить на тебя, я решил не рассказывать. Хотел, чтобы ты сама, без принуждения, сделала выбор в мою пользу.

– Сделать выбор, не имея ни малейшего понятия о том, что произошло на самом деле? Ты хоть знаешь, что я сама отменила бы свадьбу, – от волнения голос Бэлы охрип и звучал совсем тихо, – если бы понимала, что ты меня по-настоящему любишь.

Наверное, он этого не знал, поскольку его быстрый жадный взгляд в ее сторону стал для целительницы еще одним откровением. Зор, очевидно, и сам сомневался, что чувства Бэлы к нему сильнее ее обиды. Он выговорил с заметным усилием:

– Я прямо признался тебе в любви.

– Но я не могла поверить.

– Бэла, – Зор покачал головой, словно досадуя на ее логику, – если бы я поведал историю о моем воскрешении, ты бы и подавно не поверила. Подобные признания выглядят более правдоподобными в устах других очевидцев.

Это заявление сложно было оспорить.

– Ледяное дыхание пещеры – негромко продолжил маг, – заморозило меня в момент гибели, у самой последней черты, в противном случае ампула оказалась бы бесполезной и ничто не помешало бы тебе вчера выйти замуж.

– И как тебе только удалось, – произнесла Бэла, ощущая странную смесь эмоций – от тоски до всплесков почти утихшего гнева. – Предоставил мне право выбора, не стал принуждать, но и другому мужчине не отдал. Насколько ты был уверен, что я не выйду замуж? На сто процентов?

– На девяносто.

Возмущение плеснуло волной, окатило изнутри и отхлынуло.

– Хорошо, – выдохнула Бэла, чувствуя, что уже в состоянии контролировать свои эмоции, – я буду очень благодарна, если ты расскажешь мне, как я оказалась за тобой замужем.

Маг глубоко вздохнул, перевел задумчивый взгляд в окно и стал рассказывать:

– В Лунную ночь, когда услышал твое пожелание, я загадал, что женюсь на тебе и никуда не отпущу. Я пытался рассказать об этом еще в нашу последнюю встречу, но не рассчитал силы твоей обиды. Полагал даже, ты будешь счастлива, услышав мое предложение. Я понял в той пещере, как сильно ты мне нужна. Нужна безо всякой привязки, ведь на твоей шее было колье, а оно позволяет контролировать эмоции, даже навеянные духом соблазна. То, что произошло, случилось по нашему с тобой обоюдному желанию. По этой причине сработала магия зачарованной вещи. Колье, которое я надел тебе на шею, фактически объявив своей невестой, благодаря кровной связке даже без соответствующего обряда признало тебя хозяйкой и активировало брачные узы. Наша ночь стала консуммацией брака, причем добровольной. Вот, собственно, и все. Благодаря этому смогла родиться Лия, хотя сильным магам намного сложнее зачать ребенка… а, возможно, ее появлению немного способствовал и дух соблазна, ведь я тоже загадал желание.

Какое простое объяснение, логичное и исчерпывающее, почему же голова до сих пор идет кругом? Бэла прерывисто вздохнула. Вот теперь накатила слабость. После всего: после выяснения отношений, перенесенного потрясения, когда тяжелый груз упал с ее сердца, когда смогла наконец поверить, – стало так легко, что и на ногах не удержаться.

Зор успел, подхватил, удержал, а потом поднял на руки, отнес на кровать, склонился, чтобы провести кончиками пальцев по бледному личику, а дальше… дальше и его выдержка дала трещину, ведь воспитанный в истинных традициях аристократ обязан дождаться, когда ослабевшая женщина придет в себя, а не усугублять ее слабость лихорадочными жгучими поцелуями и не тянуть с силой за ворот платья, даже не расстегивая, срывая пуговицы.

Руки Бэлы сами собой устроились на широких плечах и, сомкнувшись вокруг шеи, притянули мага ближе. Вынудив его опереться коленом на кровать и склониться совсем низко, целительница дотянулась до пояса длинного халата. Щеки покрылись ярким румянцем, когда непослушные пальцы совладали с тугим узлом. Хотя разве стыдно отдать себя во власть страстно любимого мужчины, чувства к которому не удалось задавить, как ни старалась? Зачем проявлять благоразумие, когда его руки так нежно касаются уже почти обнаженного тела, а ты, оказывается, безумно соскучилась по его прикосновениям, и пути назад уже нет. И какой смысл отступать, если этот мужчина – твой законный супруг?