Древнейший - Роберт Энтони Сальваторе

Дракон отнюдь не выглядел взволнованным. Напротив, казалось, что он даже упивается битвой.

Тоникуэй и другие шаманы понимали это лучше, чем самые достойные и свирепые варвары. Они все неистовее пели гимны, чтобы вдохновить, защитить своих воинов, придать им сил, насылали на монстра самые убийственные чары и тряслись от страха.

Дракон казался не просто неуязвимым. Он как будто рос и становился все сильнее. Его чешую не пробило ни одно копье, ни один воин не устоял против него дольше чем на мгновение. Чудовище щелкало пастью, оглушительно хлопало крыльями, ударяло хвостом по рядам альпинадорцев или хватало их когтистыми лапами, и люди не могли ничего поделать.

— Как его одолеть? — услышал Тоникуэй собственный голос.

В надежде найти ответ шаман произнес заклинание, сотворил изо льда фигуру птицы, затем поднес маленький фантом к губам, вдохнул в него жизнь, взмахнул рукой и отослал к дракону.

Ледяная птица сверкнула в небе, с необычайной скоростью врезалась в чудовище и разлетелась на миллион крошечных, безопасных брызг. Если дракон и заметил живую ракету, то не подал вида.

Тоникуэй вздрогнул, видя, как еще один воин поднялся в воздух в мощных когтях монстра. Они сжали его так сильно, что у бедняги выскочили из орбит глаза вместе с кровью и мозгами.

Шаман от ужаса не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Они торопливо поднимались по ледяному пандусу. Брат Джонд повис на руке Брансена. Четверо гномов шли позади, волоча за запястья и лодыжки израненного пленного самхаиста.

Коридор вел все выше, закручиваясь спиралью вправо и минуя одну круглую площадку за другой. Через их центр проходила толстая ледяная колонна, составлявшая, по-видимому, главную опору этой части замка.

— Сдается мне, он долго не протянет, — сказал Маквиджик.

Все, кто шел впереди, обернулись и как один вздрогнули, когда гномы попросту уронили самхаиста на пол лицом вниз.

— Даже и не думайте! — предостерег гном, догадавшись, что Милкейла с Кормиком размышляют, не помочь ли раненому целительной магией.

Брансен даже рассмеялся проницательности карлика.

— Нельзя же просто дать этому человеку умереть, — заметила Милкейла, обращаясь скорее к собратьям, нежели к поври.

Раггирс подошел к Маквиджику, сердито посмотрел на людей, затем со всей силой топнул по шее самхаиста. Раздался отвратительный хруст, пленный пару раз дернулся и замер.

— Ваша магия предназначена для меня и моих друзей. Не вздумайте лечить ею тех, с кем мы сражаемся, — объяснил гном.

— Похоже, ему было совсем не больно, — добавил Пергвик из-за спины разгоряченного Раггирса.

Брансен понял, что эти слова выражали общее отношение карликов к людям и ничего больше. Они были сказаны лишь для того, чтобы поддержать приятеля.

— А ты оказался прав, Маквиджик, — продолжал Пергвик. — Он долго не протянул.

Маквиджик махнул рукой, показывая, что пора идти дальше.

Лица всех, кроме поври, выражали шок. Милкейла и брат Джонд тряслись от возмущения, но приходилось торопиться. Людям некогда было обсуждать тактику гномов.

Группа поднялась на самый верх и оказалась еще в одной круглой комнате, которая находилась, по-видимому, под крышей самой высокой башни замка. Здесь поддерживающая колонна заканчивалась на уровне пола. Всем стало ясно, что это вовсе не столб, а колодец, который оканчивался фонтаном, наполнявшим все помещение тонкой теплой дымкой.

Брансен и Милкейла сразу ощутили, что в этой дымке содержится энергия, земная магия самхаистов и альпинадорских шаманов. Именно этот источник искала Милкейла.

Струя била ярда на два вверх, затем спадала в двухъярусную ледяную чашу, которая не таяла от соприкосновения с теплой водой.

— Вот этот колодец, — объявила Милкейла, подошла ближе и протянула руку, чтобы почувствовать брызги источника. — Вот откуда старец Бедден черпает энергию земли.

— Ты чувствуешь ее? — спросил Кормик.

Вместо ответа Милкейла удивленно посмотрела на него. Она не понимала, как можно не почувствовать такую силу.

— Я тоже, — сказал Брансен. — Она мало чем отличается от действия самоцветов. В ней очень много энергии Ки-Чи-Крии.

Кормик потер лицо и оглянулся на Джонда. Слова Брансена, сравнение самхаистской магии с абелийской, показались бы главам ордена блаженного Абеля сущей ересью. Но Джонд молчал, сохраняя непроницаемое выражение лица, и, похоже, не собирался спорить.

Кормик тоже не стал. Ведь Брансен с его собственной магией, загадочным Чи, стал для парня новым доказательством того, что все религии восходят к единому богу, к одной магии. Эта мысль отозвалась болью в спине, отголоском жестокого наказания, через которое ему пришлось пройти.

Брансен закрыл глаза, шагнул к источнику и окунул в него руку.

— Если это источник силы Беддена, то можем ли мы воспользоваться им, чтобы противостоять старцу? — спросил Кормик.

— У нас не получится пользоваться им так, как он, — ответила Милкейла. — Энергия, которую он черпает отсюда… мне не по силам.

— Эта магия рассредоточена и непредсказуема, не как в абелийских самоцветах, — заметил Брансен. — Она подвижна и изменчива. Мы не можем обратиться к ней так же непосредственно, как Бедден, по крайней мере, за то время, которое есть в нашем распоряжении.

— Что же делать? — спросил Кормик.

— Осквернить источник, — хором предложили Джонд и Милкейла.

— Я наложу на него заклятье и отклоню энергию от курса, который определил для нее Бедден, — объяснила шаманка и, подойдя ближе, принялась тихо читать древнее заклинание.

Брансен держал руку в источнике, направляя туда свое Чи, стараясь запутать потоки и как-то изменить волшебные свойства воды.

Поври решили действовать прямолинейно.

— Слышали, что она сказала, парни? — спросил Маквиджик своих товарищей. — Добавим-ка туда кое-чего от нас!

Четверо карликов выстроились вокруг чаши, расстегнули массивные пояса, спустили штаны и приступили к осквернению волшебного источника по собственному методу.

— Надеюсь, он не станет это пить, — заметил Бикельбрин и усмехнулся.

— А я надеюсь, что станет, — отозвался Пергвик. — Пусть узнает незабываемый вкус поври!

Пронзительно крича и изрыгая языки пламени, он бесстрашно парил над варварским войском. Разве могли навредить ему жалкие копья, брошенные этими слабыми смертными? Он — Бедден, самхаистский старец, глашатай древних богов, даровавших ему силу небожителей, мощь настоящего дракона.

Бедден подумал, что ему даже не придется сбрасывать передний край ледника в озеро, если он убьет достаточно многих варваров прямо здесь. Но эта мысль была мимолетной. После такого осквернения, которое учинили эти еретики, Митранидун должен быть очищен в любом случае! Кроме того, это будет просто приятно. Так же, как зарезать неверующего. Он выпустил струю огня и радостно закричал.