Покоритесь воле Ночи - Глен Кук

Хект с ним согласился, хотя смотрел только на наследную принцессу. Ему показалось (а может, он просто очень хотел это увидеть), что на лице Элспет промелькнула улыбка, сулящая надежду. Он повернулся к Консенту, собираясь ответить.

И тут что-то ударило его в спину. Металлический наконечник пробил стеганую куртку и кольчугу, потом скользнул по лопатке и лишь поэтому не угодил в сердце. Боли Хект не почувствовал.

Его ранили не впервые, и он знал, что тело откликнется не сразу.

Шатаясь, он сделал несколько шагов и, словно даже с удивлением, услышал крики. Сначала Хект никак не мог понять, почему молчал амулет. Но амулет предупреждает лишь о магических нападениях. Пайпер мысленно попросил прощения у Мадука, где бы тот ни был.

Значит, злодеи все-таки добились своего.

Он с волнением подумал о своих людях, об Анне и детях, даже о той женщине, которая вместе с дочерьми осталась в Аль-Кварне. Он не смог их обеспечить.

Правая рука непроизвольно скользнула под рубашку.

Его подняли, и вокруг тут же сомкнулись солдаты, прикрыв Хекта щитами.

Крики не умолкали. Ранили еще кого-то. Войско продолжало держать оборону.

Все смешалось. Разум отказывался служить. Сердце тоже. И все же, пока сознание его не покинуло, Хект продолжал выстукивать код на медальоне.

Едва очнувшись, он увидел рядом с собой толпу хмурых людей. Были среди них и раненые. Все как один застыли неподвижно, словно статуи, хотя время не остановилось и продолжало свой бег. Одни стояли, другие замерли в падении, словно застигнутые врасплох.

– Получилось! Он очнулся, – радостно воскликнула Герис.

Хект ее не видел, зато видел Девятого и Одиннадцатого Неизвестных.

– На стреле был яд, – пояснил Фебруарен. – К счастью, не очень быстрый. Внутренние органы не повреждены.

Волшебник казался не на шутку встревоженным, но прямо ничего сказать не мог: неизвестно ведь, что именно вспомнят потом обездвиженные солдаты.

– Румянец возвращается, – заметила Герис.

– Когда сердце остановилось, яд даже помог.

– Теперь бьется как бешеное.

– У тебя бы тоже билось. Повезло нам, успели. Он выкарабкается.

– Интересно, изменится ли он теперь? – пробормотал Делари.

– Может, наконец дотумкает, что кое-кто и правда хочет его убить, – фыркнул Фебруарен.

– Я о другом. Ведь он, хоть и ненадолго, стал един с Ночью.

Хект хотел сказать принципату, что тот ошибается. Он вовсе не един с Ночью – просто был без сознания.

– Муно, сотри-ка им память. И побыстрее, нужно тебя отсюда вытащить. И так уже слишком задержались. Просто чудо, что никто на нас не наткнулся.

– Никакое не чудо, я наложил заклятие на дверь. Любой, кто к ней подойдет, забудет, зачем сюда шел, и уберется восвояси. Вот, это поможет ему продержаться до прихода целителя. Я готов.

Герис склонилась к Хекту и потрепала его по щеке.

– Пайпер, впредь будь осторожнее, – сказала она.

Они с Фебруареном встали по обе стороны от Муньеро Делари, взяли старика за руки, неуклюже развернулись все втроем и пропали с тихим хлопком.

Вернулись звуки, и тут же воцарилась неразбериха. Люди наперебой спрашивали, что случилось и все ли в порядке, помогали подняться упавшим.

– Вы только гляньте! Командир-то наш дышит! Проклятие, да он очнулся!

Люди Хекта столпились вокруг него, поддерживая друг друга. Пайпер заметил перевязанные раны, хотя и не такие серьезные, как у него самого.

– Это что ж за ерундистика такая? – оторопело вопрошал Кейт Рук. – Да я отродясь такой ерундистики не видывал, чтоб мне сгореть! Он же мертвее мертвого был, я точно помню.

– Самое время, святой отец, – рявкнул кто-то. – Явились не запылились!

Хект увидел монаха-целителя – старичка за шестьдесят, с румяным лицом, белой бородкой и круглой, словно тонзура, лысиной. Вид у него был весьма добродушный, такие люди обычно всегда улыбаются. Оттеснив остальных, целитель склонился над Пайпером Хектом и положил руки ему на грудь, а солдаты тем временем рассказывали, что приключилось. Старичок заволновался, а когда услышал, что его пациент только что воскрес из мертвых, и вовсе подпрыгнул, как ошпаренный.

Кое-кто из вояк припомнил, что меж ними ходили призраки, пока все… Что именно с ними стряслось, объяснить никто толком не мог, солдаты помнили только, что ничего не могли поделать. Многие не помнили вообще ничего.

– Здесь не для меня работа, – покачал головой монах-целитель. – Пойду-ка я отсюда подальше, другим моя помощь нужнее. Из мертвых воскресают только создания Ночи, в которой правят демоны, живые мертвецы и ворог.

Дверь ему загородил Клэй Седлако. Однорукий рыцарь прекрасно управлялся с мечом.

– Не сюда, брат мой. Вернитесь и помогите ему.

Остальные согласились с Седлако, и монах понял, что выхода у него нет: после того как он поможет Хекту, ему, так уж и быть, позволят заняться менее серьезными ранами остальных.

Хект снова потерял сознание. Когда старичок положил руки ему на грудь, он очнулся. Прикосновение получилось почти чувственным, приятным, Пайперу передались новые силы и хорошее самочувствие. Через несколько минут Хект сумел сесть. К нему вернулся дар речи.

– Рассказывайте, господа, – с трудом выговорил он. – Что случилось? Что вы предприняли?

Все примолкли, испуганно глядя на него.

Но к Пайперу уже вернулась и способность четко мыслить.

– Проклятие! Суеверные болваны! Взгляните на меня хорошенько! Я жив, неужели не видите? И не умирал никогда. Да что с вами такое? По вашей милости люди решат, что я восстал из могилы. По вашей милости нас всех побросают в котел с кипящей смолой. Думайте головой! Не будьте легковерными глупцами! Эй, священник, что происходит с умершими?

Монах сбивчиво забормотал чалдарянские прописные истины.

– Ничего такого не было: ни света, ни тьмы, ни ангелов, ни демонов, ни голосов. Ни мрачного паромщика с протянутой рукой. Просто нестерпимая головная боль. Я был без сознания, испытал потрясение, ясно вам?

Хект высасывал из старика-целителя силы и все больше распалялся.

Он видел, что некоторые солдаты очень хотят ему поверить.

Разумеется, Пайпер был рад, что не умер, но это «воскрешение» наверняка сильно усложнит ему жизнь.

– Мы схватили убийц, – отчитался дрожащий Титус Консент.

– Что? Их было несколько?

– Двое голубков. Мы пока ничего с ними не сделали – просто заперли.

– Надеюсь, в отдельные камеры. Когда ко мне вернутся силы, наведаюсь к ним. Священник, поколдуйте-ка над раной. Кто вытащил стрелу?