Поход клюнутого - Сергей Чичин

— Опасность встречать вообще не следует. Она не Новый год и не любимая тетушка.

Мост тем временем приближался — старинный, полуобваленный, заросший ползучей зеленью по всей длине. В медленно наваливающихся сумерках разглядеть его в подробностях было сложно, но торчащие тут и там обломки настила и покосившиеся несущие бревна и сквозной десятифутовый пролом по самой середке ясно давали понять, что по прямому назначению мост давно не использовался. Да и как бы иначе парусные корабли проходили?

— Чего держат тогда? — пробурчал раздраженно Торгрим, влезая в подлатанную прузенскими умельцами кольчугу. — Толку с него никакого, еще и нечисть всякая селится, — неужели так трудно поджечь, чтоб глаза не мозолил?

— В самом деле! Давай я подожгу. — Бинго заозирался в поисках подходящей зажигательной снасти.

— Нет уж, ты сиди. Не твоего ума забота. Я еще не забыл, как ты мне прикурить дал, а потом всю ночь город тушили.

— Вот потому до сих пор и не сожгли, что у каждого есть личный дварф-советчик. Только у всех внутренний, у одного меня наружный, поскольку в мой богатый внутренний мир не вписывается.

Торгрим досадливо одернул кольчугу и помог гоблину затянуть пряжки на панцире. Матросы, бегающие по палубе, выволокли на середину мешок размером с самого дварфа, распустили завязки и разбежались по кораблику, постаравшись сделаться незаметными; только капитан на руле остался недвижим, хоть лицо его и застыло жесткой доспешной личиной. Корабль со спущенным парусом уверенно шел по центру реки, чтобы вписаться мачтой в пролом моста, но всякий неосторожный жест на руле — и придется становиться на починку, а рядом с троллиными угодьями это может оказаться тем еще приключением.

— Теперь заткнись, — на всякий случай предупредил дварф Бингхама.

— А если вдруг идея какая? Им бы это… пора уже начаться к таким-то годам.

— Прибереги для мемуаров. Тсс!

Торгрим вытянул из-за спины секиру и застыл на полусогнутых, привалившись боком к горе ящиков. Бинго по соседству тоже постарался было замереть, но продержался всего пару секунд, потом начал принюхиваться, завертел башкой и наконец нацелился носом на жертвенный мешок. Какое-то время он с собой еще боролся, но когда нос тендера нырнул в густую тень под мостом, гоблин сорвался с нарезки и крадущимся шагом, проволакивая каблуки по доскам, чтобы ими только не цокать, направился к мешку. Дварф слишком поздно заметил этот выход, исступленно закатил глаза и шагнул было следом, но тут как раз началось.

Откуда-то сверху, из непроглядной тьмы под настилом, бесшумно развернулась огромная когтистая лапа, безошибочно нацелившись подцепить когтем подношение. Бинго же, не будь плох, в мешок со всей дури вцепился, как клещ, запустил туда рожу и вгрызся, распространяя насыщенный запах имбиря и ванили.

— Ты чего?! — взвыл Торгрим в отчаянии.

— Пряники же! — прочавкал Бинго и, отпустив одной рукой мешок, отпихнул ею троллиную лапу, силящуюся утащить под настил добычу вкупе с нежданным довеском. — Есть предел моему терпению! Не отдам целый мешок пряников вражескому чучелу!

— Отдай мешок, дурак! — завопил от руля и капитан. — Отдай, я тебе другой куплю!

— Тогда у меня два будет! Пусти пряники, побирушка! Работу найди, на диету сядь!

Тролль приложил усилие, Бинго тоже не оплошал, и в итоге могучая троллиная грабля утянулась в темень, уволакивая лопнувший по шву мешок, а неудержимо посыпавшиеся пряники щедро усыпали палубу.

— Да ты совсем с ума спятил! — Торгрим метнулся к шлепнувшемуся среди пряников Бингхаму и от души его вздернул за воротник. — Всех под монастырь подведешь!

— У тебя свои принципы, у меня свои! — Бинго возмущенно отпихнулся. — Я не веду дел с гномами, не делюсь пряниками и не играю на балалайке… последним готов поступиться, не по своей воле такой рестрикт заимел.

У Бингхама была наготове душещипательная история о том, как его попытки развить музыкальное дарование были сурово притиснуты в целях национальной безопасности, но рассказать ее он не успел. Корабль неспешно проволокся под мостом, едва не зацепившись мачтой, и капитан успел даже перевести дух, когда обиженный в лучших чувствах тролль вылетел из-под моста и длинным прыжком настиг уходящий тендер. Огромная туша тяжело приземлилась на корму, с сухим хрустом проломила палубу и заставила взлететь все, что к ней не было привязано, включая лошадей. Торгрим в полете успел, по своему обыкновению, съездить Бинго первым, что пришлось под руку — пряником. Бинго же успел извернуться и этот пряник цапнуть зубами. Когда пришло время падать, дварф опытно приземлился на ноги, а гоблин не преминул угодить точно в бочку, из которой уже торчал его меч, и в ней застрять по пояс. Тролль же неспешно выдрался из пролома в палубе, небрежным взмахом лапы смел капитана с руля и выдвинулся к центру палубы, поскрипывая когтями длиной в руку.

Бинго, как уже сказано, немало повидал троллей, но такой громадины ему доселе не попадалось. Даже не разогнувшись в полный рост, повелитель моста возвышался над рослым гоблином на добрых две головы, а в плечах был шире раза в три, отчего походил скорее на гору, обросшую седым лишаем с подножия до вершины. Корявая троллиная морда, словно покрытая толстенной корой, никаких эмоций не отражала, а глаз и видно не было из-под вспученных надбровных дуг, но что-то такое было в неспешной поступи колосса, что заставило матросов, не задерживаясь, посыпаться за борт. Не успел хозяйственный дварф и ахнуть, как за ними последовали обе обозные коняшки; только преисполненный воинской доблести Рансер остался стоять как вкопанный, а пони метнулся в одну сторону, в другую, скакнул на борт, но одолеть его так и не сумел и панически заржал в уголочке.

— Вот чудо чудное, теперь мы и команду потеряли, — простонал Торгрим. — Куда хоть это страшилище бить, чтоб наповал? О такую башку топор не поломать бы.

— Да погоди ты бить. — Бинго подергался, застряв в бочке, но на морду тролля смотрел неотрывно, словно вспоминая что-то. — Эй, ты! Что-то знакома мне твоя рожа! Ты, часом, не родственник Угышыхыбубуху?

Свершилось, как обычно в Бингхамовом присутствии, невероятное — тролль остановился, и стригущие его движения когтями чуть замедлились.

— Соображай скорее, старина, у нас дела срочные, — раздраженно потребовал Бинго, оперся руками о края бочки и, от них отжавшись, высвободил ноги. — Очень у тебя уши знакомые, прямо как у него.

— Пятиюродный… внук… — Таким голосом могла бы шелестеть, к примеру, дубовая роща, или из тенистой расщелины в горном кряже он мог бы доноситься, до икотки пугая ко всему привычных скалолазных охотников.

— Ты ему или он тебе?

— Какая тебе разница? — прошипел Торгрим, лихорадочно соображая, не делает ли семейное знакомство Бингхама с троллем союзниками, потому что если делает, то лучше будет удержаться от очередной порции поучительных побоев.

— Терпение, только терпение.

— Он… мне…