Требуется сообщник - Ольга Новицкая

– Ох ничего себе! – вырвалось у Женьки.

– Соответственно, несколько человек, также считающих меня колдуном, попытаются убрать предполагаемый источник моей так называемой силы.

– Очень интересно, но можно я оденусь? – вежливо осведомилась Женька.

– Отсюда вывод, – продолжил Кощей. – Едва прибудем в поместье, не отходи от меня далеко, никому не верь. Без меня не пей, не ешь. И смотри в оба.

– Чего это? – удивилась Женька.

– Так они тебя источником считают, – не меньше ее удивился Кощей и резко встал. – Ну, хватит валяться. Через полчаса прибудет карета, и мы отправляемся.

Не успела Женька слова сказать, как Кощей уже выскользнул из комнаты.

Никаких осложнений не было, карета прибыла точно в назначенный час, и Артур с Фредериком быстро закрепили багаж.

– Ух ты, герб! – восхитилась Женька, разглядывая карету в окно.

Действительно, на темно-красном, почти бордовом фоне красовался серебряный герб.

– Разве ворон это геральдическое животное? – обернулась Женька к Кощею, собиравшему в бювар письменные принадлежности.

– Нет, он геральдическая птица, – рассеянно отозвался Кощей и захлопнул крышку.

– Да ладно вам, – не поверила Женька. – Никогда о таком не слышала.

– Да ты что? – делано удивился Кощей, пробегая взглядом по столу, не забыл ли чего. – Что ж, будем менять. Вместо воплощения силы и мудрости придется поместить на щит веревку.

– Зачем? – опешила Женька.

– Чтобы все глупые девчонки знали – еще один дурацкий вопрос, и я удавлюсь. Или тебя удавлю, что более вероятно. Так, вроде все взяли. Идем.

Он быстро пошел к выходу, и Женька, подобрав подол, заспешила следом. Ей уже порядком надоело постоянно догонять этого злодея, да еще таскать на себе метров десять замысловато сложенной ткани.

У самого выхода он притормозил, Артур открыл дверь, и Женька, приняв руку Кощея, степенно проследовала к карете.

Затем Фредерик сел на козлы, и путешествие началось.

Артур, по обыкновению, остался охранять дом, зато предоставил своего младшего сына в качестве кучера и помощника в делах.

Настал второй день пути. Пейзаж за окном, вместе с полями, деревнями и усадьбами, внушал стойкое отвращение, и единственным развлечением оказалась разборка на постоялом дворе, которая стихла, едва в помещение вошел досточтимый лорд.

– Сколько времени? – поинтересовался Кощей, едва они сели обратно в карету.

– Часы у вас, – напомнила Женька.

– Тогда четыре пополудни, – решил Кощей, устраиваясь поудобнее.

– Дядя Максет, долго нам? – измотанная Женька действительно заныла. Очень уж тоскливо было ехать, и даже поговорить не с кем.

Ответом было молчание.

– Можно я хотя бы переоденусь и с Фредом на козлах посижу? – сдалась Женька. Сил ее уже не было, и со скуки она готова была грызть обивку.

– Нет, – отрезал Кощей. – Здесь мои земли, мало ли кто герб увидит и засечет мою же племянницу в мужской одежде рядом с кучером.

– Достало уже это платье! – зло сказала Женька, свирепо отряхивая подол. – Я как соляной столб сижу, дышать нормально не получается.

– Скажи спасибо, что корсеты не в моде, – посоветовал Кощей. – Ты привыкай, детка, привыкай.

– Вам легко говорить! – вспылила Женька. – Вы вон с детства к платьям привыкли! А я нормальный человек и не могу постоянно находиться в этом… шалаше!

Кощей резко открыл глаза. Лицо его окаменело, и он медленно перевел взгляд на девушку. Сообразив, что сморозила, Женька замерла. Пусть воспоминание попало к ней случайно, она о нем не просила, но воспользоваться подобным знанием было по меньшей мере подло.

– Простите, – забормотала Женька. – Дядя Максет, простите, ради бога. Я не хотела. Случайно я… дядя Максет.

Сон с Кощея как рукой сняло. Он медленно отвернулся к окну и промолчал.

– Я извинилась, – робко напомнила Женька, мечтая провалиться сквозь землю, пол кареты, сквозь что угодно, лишь бы оказаться подальше от своего стыда.

Кощей молчал. Видимо, его сильно заинтересовал пейзаж.

– Да ну простите же! – отчаянно воскликнула Женька, подавшись вперед. – Я не хотела! Просто достало все, вот и вспомнилось! Я же нарочно не лезла, случайно получилось!

– Что ты видела? – помолчав, спросил Кощей.

Услышав абсолютно ровный, без тени недовольства голос, Женька быстро перебралась на сиденье Кощея и робко коснулась рукава.

– Только про Барса. Как вас Вильям топил, – тихо сказала она.

– Ах это! – Кощей грустно улыбнулся, посмотрел сверху вниз и опять уставился в окно. – И как тебе?

– Я не представляю, что с вами было, когда Вильям умер, – призналась Женька, вспомнив двенадцатилетнего паренька. – Если бы не он… Даже не знаю.

– Да, – кивнул Кощей.

Видимо, пейзаж за окном поднадоел, так как он опять откинулся на спинку и соизволил обратиться к Женьке:

– Как тебе его система воспитания?

– Жестко, – призналась Женька. – Топить четырехлетнего ребенка – это жестко.

– Возможно, – согласился Кощей. – На следующее утро я все-таки извинился перед Барсом и отдал ему молоко. После того случая я, прежде чем затеять игру, представлял, что потом Вильям сыграет со мной в то же самое.

– Значит, вы топили котенка не из жестокости? – робко спросила Женька.

– Детка, я никогда не был жесток, – как само собой разумеющееся пояснил Кощей. – Мне, насколько помню, действительно казалось забавным, что Барс брыкается и смешно пищит. Он даже бегать стал быстрее после купания. А уж от меня отбивался, как настоящий воин. Во как жить хотел!

– И вы не сдали Вильяма отцу, – вспомнила Женька.

– Я? Вильяма? Да никогда! Он всегда поступал справедливо, и я это понимал. Замечу, все мои попытки стравить ради забавы собак или прислугу он пресек банальной игрой в шахматы. Когда не помогало, он опять играл в меня.

– Как это?

– Как всегда, – усмехнулся Кощей.

– Он был для вас Белобогом, – твердо решила Женька.

– Он был лучше Белобога, – поправил Кощей. – От Вильяма я не слышал ни одной нотации. Он никогда не позволял по отношению ко мне снисходительный тон, только на равных. И он всегда мне верил. Дай руку.

Не веря, что после ее реплики о платьице Кощей простил и даже смягчился, Женька осторожно протянула ладонь.

Досадливо вздохнув, Кощей велел пошевеливаться, схватил за руку, и перед Женькиными глазами вновь оказался Вильям. На этот раз воспоминание было четко выверенным, без провалов, и смотрела девушка словно со стороны.