Остаться до рассвета - Арина Предгорная

— Какой ужас…

— Я бы не отказался от сырных лепёшек.

Рыжая травница недоумённо хлопнула ресницами.

— Что??..

— Я говорю, они у тебя неплохо выходят. Если испечёшь на завтрак — буду весьма рад. Доброй ночи.

Доброй эту ночь назвать не получилось. Слова мага не выходили из головы, Элге крутилась на не самом удобном своём ложе, так и эдак складывая то немногое, чем он позволил себе поделиться. Он неплохо прятал свои чувства, но отрешённость и безнадёжность во взгляде за весь этот незначительный срок пребывания здесь девушка научилась считывать. Как трудно, должно быть, добывать информацию, самые крохи её, находясь безотлучно в лесу, не имея возможности выйти! И какими мелкими, незначительными стали казаться её собственные беды и горести. А маг спал, или притворялся спящим. Утром, когда кое-как задремавшая Элге проснулась, чтобы исполнить маленькое простое желание Ара: получить горку пышных лепёшек с одуряющим запахом мягкого сыра и свежей зелени, он уже упражнялся во дворе с неизменными клинками. И после, освежившись и сменив рубаху, он плюхнулся за стол, демонстрируя зверский аппетит и полное отсутствие желания продолжать откровения.

— Я бы хотела взглянуть на эти кристаллики, если дозволишь.

Ар покосился на девчонку: снова на ней этот домашний брючный костюмчик, а под глазами залегли тени, и руки нервно теребят салфеточку. А ведь целительница, придавать коже здоровое сияние умеет. Полночи он жалел, что рассказал. Пока не догнало и не тюкнуло по маковке осознание, что её сострадание и подозрительный блеск глаз не царапает его душу ржавым гвоздём, а наоборот, касается приятным теплом.

Он повёл рукой и вытащил на свет стеклянный сосуд с узким горлышком. Поставил на середину стола, и второй рядышком. Девчонка наклонилась, разглядывая две горки камешков. Алые, как рубины или кровь, и прозрачные бриллиантовые «сердечки».

— Это — исполненные желания, — предвосхищая новый вопрос, указал Ар на красную горстку. — А в этом сосуде «спасибо».

— Спасибо..?

— Такой камешек появляется, когда человек поблагодарил за свою воплощённую мечту. Некоторые приходили лично, но очень редко. Достаточно и слова, или мысли, чтобы кристаллик упал в этот сосуд.

— Благодарностей гораздо меньше, — заметила Элге.

— Благодарность вообще встречается реже, чем «хочу» и «дай».

Он наклонил один из сосудов, и в подставленную ладонь упало маленькое сверкающее «сердечко».

— Этот — твой.

Девчонка не спешила дотрагиваться, хотя разочек протянула нерешительно руку.

— Сколько их тут всего? — хрипло спросила она.

— Порядочно, — скривился маг.

— Я всё думала, как же это работает… Если постоянно надо использовать полученную силу, а люди приходят к тебе далеко не каждый день…

— А зимой почти не приходят, — кивнул Ар, убирая кристаллик обратно. — От меня, видимо, и не требовалось колдовать ежедневно. Напоминание прилетает, если не трогать «дар» Пропасти более полутора-двух месяцев, а за этот срок кто-нибудь да непременно явится. Как видишь, я даже в самую глушь забрался, однако — находят.

Он спрятал сосуды с кристалликами обратно.

— Выходит, тебе нельзя отказывать просителям…

— Я не всегда отказывал. Был период, когда в освобождение от всего этого верилось, и я хватался за всё, и старался не думать о том, какую плату требует пропасть. Да…цену я со временем начал… корректировать. Однажды мне пришлось забрать пятнадцать лет жизни одного человека, чтобы спасти жизнь второго. Не смотри так, Элге, чужие годы не продлевают мою жизнь, я ничего с этого не имею и не хочу иметь.

— Пятнадцать лет — даже для мага-долгожителя много… Он согласился?

Ар кивнул, невидяще глядя в стену.

— Он знал, на что идёт. И нам удалось вытащить почти ушедшего за грань, а его жизнь очень ценна. Они, к слову, стали добрыми друзьями и прекрасно ладят до сих пор. Лет двадцать прошло.

Элге смотрела на него во все глаза.

— Ты вот так…всё про всех знаешь?

Он усмехнулся, выбрался из-за стола и снял с крючка свою куртку. Миг — и широкая спина скрылась за дверью. Когда девушка торопливо выскочила следом — Ара уже и след простыл.

Её желание помочь, не озвученное, скрываемое, для него было более чем заметным, осязаемым. Элге не знакома с этой стороной магии, он видел, как испугалась она самого первого проявления, как смотрела, но при этом… Не отвернулась, не стала считать чудовищем. Вот — варила кофе, какой он впервые попробовал много лет назад, до существования в лесу, в одной неприметной скромной кофейне, с иноземцем-хозяином, чьё лицо напоминало печёную картофелину, глаза блестели маслинками, а в широкой улыбке не хватало пары зубов. Думала о его, аровых, шрамах, совершив сумасбродную вылазку к оврагам — как-то ведь вычислила, что нужные ей деревья растут там, а он и сам этого не помнил… Надежду на возвращение к себе-прежнему девчонкино желание не дарило, но согревало тоненьким лучиком тепла.