Каждая мертвая мечта - Роберт М. Вегнер

Кайлеан остановила свой отряд, вскинув руку, оценила расстояние, на которое приблизилась к врагу группа Дагены. Двести пятьдесят ярдов? Может, и меньше. Чародеи, должно быть, по-настоящему устали. И они в отчаянии.

Отчаяние и чары. Просто чудесно.

Она сделала ладонью круговое движение:

— Готовься!

Могла не оглядываться, зная, что всадники позади выстраиваются в линию, делаются серьезней, поправляют на тетивах стрелы.

— Стоя-а-ать! Стоять и ждать!

Посланный за стрелами всадник выскочил из леса в сопровождении Ласкольника и еще нескольких всадников.

— Кха-дар?

— Заканчиваем, дочка. — Вождь чаардана выглядел настолько же уставшим, как и она. — Кахель-сав-Кирху хочет задавить их остатки до полудня. Сейчас мы их добьем.

— Мы?

Она красноречиво оглянулась на свой отряд. Было их маловато для главного удара. Всадники — ее и Дагены — могли отвлекать чародеев, не позволять им отступить или отдохнуть, но сама схватка с окопавшейся пехотой могла стоить слишком дорого. И с какого это времени Генно Ласкольник принимал приказы какого-то лейтенанта?

— Не мы. Мы только облегчаем работу. Идут они. — Кха-дар махнул в сторону леса.

Они выходили шестерками, словно их выплевывал мрак, притаившийся под кронами деревьев. Мощные, черные как ночь, почти голые, если не считать набедренных повязок. В руках держали оружие, похожее на косы на коротких древках, с дополнительным крючковидным отростком в нижней части клинка.

Уавари Нахс. Дважды за эту ночь Кайлеан видела, как они сражаются: раз с тяжелой пехотой, раз с кавалерией. Проходили сквозь строй врага, словно жнецы сквозь зрелое поле, их косы резали щиты, броню и тела, на ее глазах один из черных воинов широким ударом разрубил напополам коня, отделяя зад животного сразу за седлом. Разве что тогда они носили кожаный нагрудник и шлемы.

— Пойдут голыми? Так можно и пострадать.

— Тихо, девушка. Смотри. И учись.

Появилась группа носильщиков, которые на длинных шестах держали стеганые панцири и кувшины с водой. Воины без лишнего слова принялись надевать толстые штаны и кафтаны, что опускались ниже колена, с длинными рукавами, окручивали головы ярдами материи, оставляя только щели для глаз. Все одежды обильно поливались водой. Некоторые еще и взяли тяжелые, обтянутые мокрой тканью щиты.

— Кха-дар, они в курсе, что делать?

— Они уже сражались с колдунами Дальнего Юга. Здесь, рядом с Оком, доминируют аспекты огня. В этом есть и сильные, и слабые стороны. И… погоди. Сама спросишь.

Один из воинов подошел к ним, хлюпая и оставляя на сожженной земле мокрые следы. Проклятие, вот же он огромный: Кайлеан на коне была едва-едва выше его.

— Сперва пойдем потихоньку, девушка, — Уавари Нахс открыл лицо и обратился к ней на меекхе, хотя его имперский был жестким и шершавым, — потому что в этом долго не побежишь. На какое расстояние они мечут чары?

Она взглянула на Ласкольника, приподняв брови.

— Я сказал им, что ты и Даг командуете.

— Ну да. Видишь те стволы? — Она указала на обугленные обрубки примерно в половине пути до шанцев. — Вот уже час они не бросали чары дальше, чем до этого места.

— Могут притворяться?

— А ты бы притворялся?

На черном лице расцвела жемчужная улыбка. Ну да. Война — танец уверток.

Она вспомнила начало сражения. Сила тогда собиралась быстро, за один-два удара сердца, а ее ленты мгновенно истончались в нити. Само пламя было высоким и широким, а стены огня даже пытались гнаться за убегающей конницей. Теперь между сгущением аспектированных огнем чар и вспышкой пламени проходило несколько минут, а сам процесс инициации огня шел втрое дольше. Несколько раз даже не достиг результата.

— Не притворяются, — заявила она решительно. — Но…

— Раненая гиена в норе опасней чем сумбре, который сражается за самку.

— Ну, примерно так, чем бы оно ни было. До тех стволов можешь идти медленно, но потом я советую бежать. Мы станцуем с ними, отвлечем внимание, может, подергаем их чуть подольше. Но остальное будет в ваших руках — и в ногах тоже.

Она повернулась к Ласкольнику.

— Стрелы бы пригодились, кха-дар.

Командир молча потянулся к колчану и подал ей горсть стрел. Всадники, его сопровождавшие, поделились тоже. Теперь у ее отряда было по дюжине выстрелов на лук. Должно хватить.

Она повернулась к черному воину.

— Когда они захотят ударить по нам чарами, я подам такой знак. — Она подняла руку с луком. — Тогда у вас останется удар сердца, чтобы сделать то, что вы в тот момент делаете. Они устали, а потому думаю, что подпустят вас как можно ближе и в последний момент используют все, что у них будет.

Уавари Нахс кивнул — на этот раз без улыбки.

— Хорошо. Мы будем смотреть. Ударим по центру, потом вы следите, чтобы никто не убежал в лес.

Она пожала плечами.

— Не учи меня сидеть на коне.

Он только скривился и молча пошел к своим. Влажный след тянулся за ним, словно слизь за большим слизняком.

— Все целы, кха-дар?

Ласкольник подкрутил усы.

— Лея получила стрелу, но кольчуга выдержала, только ребра побиты. Йанне позволил зацепить себя по ноге. Ничего серьезного, если не будет заражения. Но с Сарденом худо.

Девушка почувствовала укол беспокойства. Кошкодур?

— Что с ним?

Кха-дар улыбнулся одними глазами.

— Какое-то дерево стянуло его с седла. Приземлился в колючем кустарнике. Когда я его видел, он выглядел так, словно провел бой с дюжиной котов. Его гордость…

Она прервала его взмахом руки.

— Не пугай меня так, кха-дар.

— Переживаешь за него?

— Не за него. Но Лея выцарапала бы себе глаза от жалости. Ну ладно! — Кайлеан обвела своих людей взглядом. — Готовимся!

Воин, стоящий впереди Уавари Нахс, поднял оружие. Махнул. Они двинулись.

Кайлеан смотрела, как маршируют: молча, ровно, левая, правая, левая, правая. Тяжелые мокрые панцири и щиты, казалось, не сдерживали их движений, за миг, к ее удивлению, они пошли трусцой, а ведущий выбросил вверх руку с косой и крикнул:

— Аву!

Сто воинов рявкнули в ответ:

— Ува!

— Аву!!

— Ува!!

— Аву! Аву!! Аву!!!

— Ува! Ува! Ауагери ува!!!

Прошли уже первые сто ярдов, все — трусцой, и тогда лес по противоположной стороне поляны выплюнул группу всадников. Ну ладно, работа не ждет.