И маятник качнулся... - Вероника Иванова

Тууууук. Тууууук. Тууууук... Неторопливые движения... Что это? Моё сердце? Почему оно так медленно бьётся? Почти стоит на месте... Если оно остановится совсем, что произойдёт? И откуда-то из небытия приходит ответ: ровным счётом ничего. Но ведь... Я умираю? Нет, я бы знал... Может быть, я уже умер, и этот тихий, растянутый во времени и пространстве звук — всего лишь моя фантазия?

Холодно. Не так, чтобы пальцы леденели, но... Осенняя слякоть заполнила всё тело. И сознание — тоже. Гнилостная горечь в мыслях... Сплю? Нет, в своих снах я никогда не думаю — я действую. В отличие от того времени, когда имею удовольствие бодрствовать. Значит, это не сон... Тогда что же со мной происходит?

«Пора вставать...»

Вставать? Я лежу? Где? Перед глазами — только бесцветный туман. Вставать... У меня есть физическая форма? Что-то не помню, как я выгляжу... Я — человек?

«Хватит валять дурака, просыпайся...»

Кто меня зовёт?

«Докатились... Да, не нужно было бросать тебя в Саван без пробных погружений...»

Саван? Я окончательно запутался в вопросах и ответах. Кто? Где? Почему? Я...

«Что ж, ты сам виноват...»

В следующий миг то, что было мной (или то, чем был я?) рассыпалось тысячами зеркальных осколков, в каждом из которых отражался... Я?

Тысячи сверкающих звёздочек на ночном небе... Тысячи капель росы на прядях луговой травы... Тысячи искристых снежинок на платье гор... Тысячи... Нет, меня не может быть так много! Я — один! Один! ОДИН!!!!!..

Порыв ветра собрал горсть заблудившихся песчинок души в холодную ладонь и ссыпал их в треснутый кубок сознания...

Один. Всегда — один. В этом есть своя прелесть: не нужно ни за кого быть в ответе — только за себя самого и только перед собою же, любимым. Одиночество болезненно, но, поверьте: к нему привыкаешь. И привыкаешь тем быстрее, чем яснее тебе дают понять, что ты никому не нужен. Речь идёт не о той «нужности», которой обладают по определению орудия труда, деньги и пища — сильно подозреваю, что в качестве предмета, наделённого полезными качествами, ваш покорный слуга очень и очень необходим... Но быть нужным просто потому, что ты есть... Как же я завидую тем, кто кому-то НУЖЕН... Зависть — дурное чувство, но мне не дано её превозмочь...

«Наконец-то очнулся!»

А, давно не виделись...

«Ты почти напугал меня...»

В самом деле? Чем же?

«Ты не хотел просыпаться...»

Ну и что? Не думаю, что моё возвращение из мира грёз так уж ожидаемо...

«Ты согласен вечно оставаться в Саване?»

Не знаю. Правда, не знаю. Мне грустно и холодно, но... Я свободен от мыслей и желаний. Наверное, это и есть счастье.

«Философствовать будешь как-нибудь потом, договорились? А сейчас...»

Что — сейчас?

«Благоприятный момент для того, чтобы открыть глаза...»

Я что-то должен увидеть?

«Не передёргивай... Твоё тело — в норме... Обстановка — спокойная... Какие ещё нужны причины для того, чтобы вернуться к жизни?»

Достаточно одной причины, и ты её знаешь. У меня есть неуплаченный Долг.

«Ты не обязан...»

Я согласился. Разве этого мало?

«Ты можешь передумать...»

И уподобиться армии нечестных торговцев, нечистоплотных политиков и корыстных друзей? Не хочется. Слишком легко. Слишком заманчиво.

«Ты собираешься вставать?»

Уже почти собрался...

...Я попробовал открыть глаза, но не смог. Когда сознание всё же соизволило вернуться в пределы неподвижного тела, выяснилось, что сил в этом самом теле нет. Практически совсем.

Сколько времени я провёл в Саване?

«Около сорока суток...»

ЧТО?! Больше месяца?! Этого не может быть...

«Я же обещала: ты ничего не будешь чувствовать...»

И выполнила своё обещание! Я до сих пор мало что ощущаю!

«Не волнуйся: необходимо некоторое, не слишком продолжительное, время, чтобы тело перестроилось обратно...»

Обратно — куда?

«Обратно в ту Форму, что способна безболезненно вмещать твою Сущность...»

Спасибо за пояснение, которое ничего не объясняет!

«Не груби...»

Я скоро... смогу двигаться?

«Ты и сейчас можешь... чуть-чуть...» — Ехидная усмешка.

Ах, так?!

Я должен поднять руку... Поднять... Руку... Должен... Четверть минуты концентрации на означенном усилии не привели к ожидаемому результату, но локоть конвульсивно дёрнулся, впечатываясь во что-то тёплое и упругое. Это ещё что за?..

Но я не успел обдумать, что означает факт, установленный с помощью осязания, потому что следом раздался звонкий и весьма противный визг, а локтю стало холодно. Стало быть, ЭТО — живое, если испугалось и отскочило в сторону...

С минуту царила тишина. Я предпочёл не двигаться и не открывать глаза — вдруг существо, которое прерывисто дышит где-то рядом, вообще умрёт со страха? Такой вариант вполне возможен, если учесть, что в течение сорока дней я представлял собой всего лишь пособие по анатомии...

Лёгкий шорох. А, это шаги! Но почему такие тихие? Металлический лязг. Засов? Помещение, в котором я нахожусь, заперто? Скрип открывающейся двери. Снова шаги, на этот раз ясно различимые. Кто-то вошёл...

— И что нам явилось теперь? Крыса? Комар? Привидение? — Голос. Молодой, злой и недовольный: скорее всего, его обладателю неохота проверять, чем вызван истошный визг.

— Он... Он... Он шевельнулся... — отвечает другой голос, совсем юный и испуганный. Ребёнок? Кто? Почему?

— Снова померещилось? — насмешливо спрашивает... тюремщик. Да, думаю, он исполняет именно такие обязанности, раз имеет возможность закрывать дверь с той стороны.

— Мне не померещилось!... Он вздрогнул... — оправдывается ребёнок.

— Ерунда!

— Я говорю правду! Посмотрите сами...

И тут у меня перехватило дыхание. Сгусток Силы двигался в мою сторону — это я видел даже с закрытыми глазами! Свеженькой, чуть мутной, но такой аппетитной Силы... Ближе... Ещё ближе...

Все вопросы и догадки мигом спрятались за кулисами, освобождая место на сцене для нового персонажа.

Вы испытывали когда-нибудь голод и жажду, но не по очереди, а одновременно? Желудок сжат костлявыми пальцами боли, а горло похоже на русло пересохшей реки... И с чего бы ни начал утоление потребностей, невозможно избавиться от обеих напастей сразу...