Русские сумерки. Клятва трикстера - Олег Кулагин

– В Зоне – очередной энергетический выброс.

– А подробнее?

Судя по голосу, она улыбнулась:

– Думаешь, я тоже трикстер?

Выброс.

Ну да – недаром плазмоны разлетались…

Это, конечно, хреново. Ни один нормальный ловкач ближайшими днями не сунется за периметр. С другой стороны, кто сказал, что я нормальный?

– Глеб, нам надо поговорить…

– Потом. Сперва схожу, одним глазком гляну, что к чему.

– Сейчас? – удивилась она. – Может, дождёмся утра?

Я хмыкнул:

– Разве у нас вагон времени? А света вполне достаточно… Вон как пылает!

Сказал и двинулся к углу дома. Она осталась у подъезда, на посту.

– Глеб! – долетел её негромкий голос.

– Что? – недовольно буркнул я.

– Спасибо, что вернулся.

Ничего ей не ответил. Только подумал:

«Может, я ещё об этом пожалею…»

Два человека – Валентин и дед Илья – уже сгинули лишь из-за того, что кому-то захотелось меня использовать…

Внизу – люди, а вверху – кукловоды. Гроссмейстеры, у которых шахматная доска – целая Россия.

Я, идиот, надеялся их переиграть. Но с каждым днём всё больше чувствую себя пешкой, от которой мало что зависит. А люди умирают – те, которым я пытаюсь помочь. И те, что пытаются помочь мне…

Настя так переживала, когда узнала подробности моего похода на Ярмарку. Так, что я почти поверил: она это делает искренне. Мелькнула даже мысль: вдруг и её используют втёмную? Вдруг вовсе не она навела «эвакуаторов» на квартиру Кузнецовых?

Сейчас, на свежую голову, я опять об этом подумал.

Подумал и вспомнил историю Альпиниста, лучшего друга упырей. Плохо кончилась та дружба.

Нет, глупо себя обманывать. Глупо игнорировать очевидное.

А верх идиотизма – млеть, вслушиваясь в её сочувственный голосок…

Я обогнул дом. Отсюда уже был виден лес – его тёмная масса маячила за ближайшими зданиями. Я подошёл ближе. Постоял, прислонившись к холодной кирпичной стене, всматриваясь туда, где причудливые тени оживали при каждой далёкой вспышке.

Осторожно шагнул вперёд, через плотную кайму кустарника на опушке.

Лес – относительно чистый и почти без сюрпризов. Паутину видать уже за сотню метров. Жгучий тростник встречается лишь отдельными побегами – для него тут слишком сухо. Несколько мелких дробилок я определил по колебанию воздуха. А одну, низкого залегания, – по вмятой траве.

Я помнил, что до Зоны километров пять.

Но лес кончился раньше – уже на полпути. Далее тянулось ровное, голое место – до самого города.

Я лежал на траве, всматриваясь в силуэты домов за рядами колючки. Силуэты ярче проступали при каждой небесной вспышке.

Родной город. Даже не верится…

Хотя к лешему сантименты!

Голое место – это, очевидно, минное поле. Перед ним – два ряда бетонных столбов с «колючкой», и между рядами – контрольно-следовая полоса. За минным полем, у самого города – третий ряд «колючки». Всё в хорошем состоянии, наверное, периодически ремонтируют – не то что вокруг Москвы.

Я повернул голову. А что это там слева белеет? Похоже на приземистый бетонный купол. Пункт наблюдения и укрытия для окамовских патрулей. Там обязательно есть прожектор…

Змей рассказывал: такие бункеры установлены вокруг всего города через равные интервалы – в среднем около двух километров.

Понятное дело.

Электронные датчики и видеокамеры сдыхают тут за считаные часы – поэтому охрана работает по старинке. Автомат, гранатомёт и собака – главные достижения прогресса.

Собаки, кстати, тоже не очень надёжны. Так близко к Зоне они норовят сорваться с поводков и удрать в безопасное место. А иногда впадают в настоящую собачью истерику.

И это – при слабой аномальности…

Но система достаточно эффективна. В полосе отчуждения, на дальних подступах, её страхуют вертолёты и беспилотники.

Подозрительную машину остановят за целую сотню километров от Зоны. Можно сказать, с погодой нам повезло…

Я замер, вслушиваясь.

Опять что-то вспыхнуло в облаках. Низкий гул долетел со стороны города.

Я поёжился. С детства помню этот звук.

Звук Большой Мясорубки…

Змей говорил: с тех пор как при выбросе погибли две сотни охранников, патрулирование ограничили до предела.

Под строгим контролем – только полоса, прилегающая к шоссе, окрестности Колядинска и тот район, куда едут автобусы с эмблемой «экологических резерваций».

Вполне разумные меры.

Ведь массовый наплыв ловкачей в Зону № 9 – это как снег в июле. Или ещё нереальнее! Всем нужен товар, но не такой ценой.

Змей был исключением. Можно сказать, статистической погрешностью…

Поэтому вдоль остальной полосы отчуждения охрана редко выбирается из укрытия. Главный упор – на минные поля.

Змей рассказывал и о генераторах плазменной завесы. Их как раз начали устанавливать в предпоследнюю его ходку. Штука убойная. Только одна закавыка – жрёт уйму энергии. И её нельзя всё время держать во включённом состоянии.

Думаю, эти самые генераторы, ввиду непригодности электроники, запускают из бункеров простыми рубильниками. А в качестве детекторов движения используются глаза и уши операторов.

Если рассудить – ситуация не столь однозначная.

Опытный человек, имеющий долю фарта и пару годных вещиц в кармане, вполне способен одолеть периметр. Другое дело, удастся ли ему оттуда вер-нуться?

Я вздохнул.

В моём случае – ещё веселее. У меня-то – ни одного артефакта. И «пассажиры» на загривке…

Я всмотрелся прямо перед собой. Кажется, вот те столбики с шариками и есть генераторы. По идее, выброс из Зоны мог их повредить.

Или не мог?

Жаль, у меня нет бинокля.

А у Насти есть?

Дурак! Не догадался спросить…

Мало ли чем успела запастись «учительница родной литературы». Она говорила о карте проходов через минные поля?

Это вполне вероятно. Окамовцы должны были оставить проходы, чтоб время от времени ремонтировать третий ряд «колючки» и обслуживать плазменные генераторы. Возле Зоны № 9, думаю, частенько приходится заниматься этой муторной работой.

Интересно, много ли хозяевам Насти известно о том, что находится за периметром?

Хватит гадать…