Магистр - Дмитрий Дикий

Военачальник, поначалу оглядывавший владения жуков с высоты своего роста (в ходе ему было неудобно и приходилось пригибаться везде, кроме «Лупильни»), дождался паузы и как будто сложился в несколько раз, усевшись рядом с Жуком на выстеленную чистой травой землю.

– Не вполне, – признал он. – Объявились враги жуков. Первые, терпимые (строители акведука?), и вторые, нынешние, ядовитые. Замечу кстати, что факт существования здесь мыслящих жуков меня не удивляет. Меня не удивило бы, даже если б люди ходили здесь по небу, а солнце каждый день падало с дерева в корзину. «Человек» пришли сюда с разведкой, о Жук. Если на этой относительно пустой земле нет никого, кроме вас, мы как-нибудь уживемся. А если здесь есть враги таких разумных, мирных и трудолюбивых существ, как вы, скажи кто. Мы готовы их побороть.

– Сложно понять и Жуку, – отвечал Жук грустно, подпирая лапой голову. – Но так есть. Не должно быть смерть Жука слишком много. Поэтому Жук должен уходить. Кто это?

Жук потер лапы друг о друга, и в воздухе между ним и магистром возникло мерцающее изображение фигуры в хламиде и капюшоне.

– Такие, – пояснил он. – Но не только, потому что это как будто часть, и неважно. Жук не понимает как. Есть другая часть, которая ест жуки! Хрррщ! Это враг. И все вместе цело, как Жук, но иначе и нехорошо. Жук нельзя есть, он строит ходы. Нельзя есть! – жесткокрылый философ беспокойно поерзал. – Время закончилось. Готов Окончательный Ход.

Всадник аккуратно погладил разволновавшегося Жука по голове и согласился:

– Конечно, нельзя. Жук катит и землю, и солнце. И на нем… можно сказать, есть доспех. И даже крылья, – он замолчал, раздумывая и тоже подперев голову рукой. Подумав, магистр продолжил: – Вторая часть – это ужасная, нечеловеческая часть? Кто же ест жуков? Змеи?

– Тррщ, тррщ, – с удовольствием принял поглаживание Жук, присвистнув. – Не…человеческая? Жук не знает человеческая, нечеловеческая. Знает – жукская, нежукская. Знает, что нужна одна часть. Если не одна часть, пусть. Но один разум. А как – один разум, одна часть, другой разум, другая часть? Вместе третий разум? Так нельзя, нежукско. Человеческо?

– Ох, ну, что тут скажешь? – коротко рассмеялся военачальник. – «Человеческо» – это как угодно и иногда даже немного «жукско». Но что же вас поедает? Можешь описать получше?

Тогда Жук показал всаднику жутковатый гибрид человекоподобного существа и крылатой змеи, атакующий Жука с воздуха и вгрызающийся в его голову.

– Такой, – мрачно подтвердил Жук. – Съел части Жука. Если бы не… – он подумал. – Хррщт, прхрррт. Трение? Шурш? Стрекот. Если бы не специальный стрекот Жука, съел бы всего. Зачем? За Ход? Что ты думаешь?

Военачальник всматривался в видение, пока оно не исчезло.

– О, вот как… – протянул он, поняв, что безногие змеи не похожи на драконов. – Что ж, существуют два базовых мотива, о Жук: борьба за еду – примитивная форма борьбы за жизнь, и борьба за власть и территорию. Второе теоретически вытекает из первого. У вас же все может быть иначе. Вдруг им не нравятся Жук чисто эстетически? Хотя будь моя воля, я бы вас обожествил, – тут всадник переключился: – А что Ход? Вы роете, эти летают. Зачем им Ход?

– Жук не ведает, – ответил насекомый рассказчик, подумав. – Они не могут знать про Окончательный Ход. Жук думал. Жук думает, что наездники… – внезапно он закончил мысль глубоким и ровным, человеческим голосом: – это персонификация окончания мира.

Всадник вздрогнул и посмотрел на Жука, словно пытаясь проникнуть взглядом под хитин.

– Что?.. Хм. Что ж, солипсизм – тоже философия, – непонятно прокомментировал он. – Придется выкурить их из ваших ходов, – он поднялся. – Боюсь, все то время, что я пользовался ходами, это были одни и те же ходы, ваши и мои. И если не прищемить хвосты твоим змеиным наездникам, мир кончится не для одних только Жук, – магистр посмотрел в глубину бесконечного коридора. – Что до всадников, то им положено ездить на лошадях, а не на змеях.

Но Жук еще не закончил. Немного порыв землю, он продолжил:

– Не уходи еще. Ты должен знать про особенный стрекот Жука.

– Не ухожу, – согласился всадник. – Что за стрекот, он не сведет меня с ума?

– Человек запомнит особенный стрекот, – продолжал Жук с устрашающей уверенностью. – Человек приобретет связь с Первоначальной Кладкой. Станет навсегдашним.

И Жук принялся стрекотать. Вначале в этом мерном звуке не было слышно ничего особенного, но постепенно всадник увидел: Ход распадается, а реальность раскладывается на все более мелкие детали. Сквозь трещины между кусками мозаики начал пробиваться свет, он становился все ярче… но стрекот прекратился. Все тем же странным человеческим голосом Жук констатировал:

– Такой стрекот Жука.

Военачальник очнулся от морока и выговорил:

– Хорошо. Больше не надо. Теперь пойдем наверх. Пора наверх.

– Пойдем, – согласился Жук покладисто. – Человек слышал, запомнил. Жук пойдет в Окончательный Ход, – он вылез из ямы и деловито засеменил прочь. – Ход оставит Человеку. Человек близок Жуку. Хотя так и странно.

Всадник шел за Жуком, глубоко задумавшись, а в конце коридора спросил:

– И все-таки скажи, где гнездо этих… симбионтов. Итогда, пожалуй, уходите, только укажи направление.

Жук поднялся на вершину холма и показал лапой на восход.

– Там, – сказал он спокойно. – Видит Жук пыль; в воздухе вращается туман. Так это они идут, – помолчав, он философски заключил: – Рано. Но так лучше. Жук поможет тебе в этот раз. В другой раз Человек поможет Жуку.

Когда всадник посмотрел вверх, в руке у него уже был меч, секунду назад укрытый плащом за спиной.

– Жаль, что я правша, – процедил он сквозь зубы. – Пожал бы тебе лапу.

Рэтлскар: обретение Родины

Видимо, летучие змеиные наездники установили, где именно находится доступ к логову Жука, и решили взять его приступом. Военачальник не собирался концентрироваться на особенностях нападавших – хотя если б захотел, сконцентрироваться было бы на чем.

Они справились с наездниками. Схватка получилась некрасивой, без плана и без особой тактики. Наездники, как гигантские осы из сказки про Синдбада, не кончались, а всадник методически рубил им то ли головы, то ли какие-то другие части. К сожалению, этого не всегда хватало, потому что осыпавшиеся на землю агрессоры оперативно преображались и продолжали атаку; приходилось рубить их еще и еще. На помощь приходил Жук, споро и деловито расплетавший нападавших по ниточке, как мотки шерсти.

Так продолжалось долго: наездников, состоявших из змеиной и человеческой части, было слишком много. Люди, отошедшие к побережью, видели, что в воздухе и на земле за завалом идет какая-то бойня. Но ведь военачальник велел им не двигаться, и они очень хорошо знали: всадников надо слушаться, тем более не каких-то абстрактных, а того, что привел их через пустоту воды к новой земле. Ослушаешься, попадешь под горячую руку… под холодную руку да горячий меч, не снесешь головы. Да и не видели они раньше такого ужаса, как летающие со змеями, и поэтому сами не рвались в схватку. Переселенцы отступили к кораблям.