Братья крови - Владислав Русанов

И вдруг, неожиданно для всех, гонения на кровных братьев в Англии прекратились. Будто ножом обрезало. Нет, святая инквизиция не свернула свою деятельность. Все так же горели костры, кричали сжигаемые по оговорам в колдовстве и богоотступничестве люди, как и прежде могли поднять на вилы распоясавшегося оборотня, но вампирские гнезда перестали тревожить.

Мы долго размышляли с Агнессой – что же могло произойти? Самым разумным объяснением казалось, что неведомый, но предполагаемый предатель, выдающий церковникам наши тайны, исчез. Погиб или перебрался в другое королевство. Без него борцы с нечистью оказались слепы и глухи. Тыкались наугад, но мы-то веками учились прятаться и скрываться от людского глаза.

Пришла пора зализывать раны и подсчитывать потери.

Агнесса вернулась в Карлайл. Гнездам ее вассалов был нанесен почти непоправимый урон. Осталось всего двое надежных и опытных мастеров. Зато ей присягнули кровные братья Йоркшира, оставшиеся без принца. В государственных заботах пролетел не один год. Я сопровождал принцессу во всех путешествиях, присутствовал на всех встречах с принцами и мастерами различных графств и старинных королевств. Пришлось перебираться через море на остров Эрин, который сейчас называют Ирландией, а потом мчаться на юг, на собрание кровных братьев в Лондоне.

Местные вампиры относились ко мне настороженно и очень предвзято. Еще бы! Явился выскочка из глухомани, какую и вообразить тяжело – грязища, дремучие леса, дикие нравы, – и претендует на место подле одной из самых уважаемых и старейших принцесс Англии. За три года я выиграл пять дуэлей. Четыре на мечах и одну магическую. Последняя далась очень тяжело – я никогда не был силен в волшебстве.

Так могло бы продолжаться долго, хотя сейчас я, с высоты возраста, осознаю, что одна из дуэлей запросто могла стать для меня роковой. Но краковский Князь Лешко Белый прервал идиллию, вызвав меня письмом, как одного из преданных вассалов. Неспокойно было в королевстве Польском, не только люди резали друг другу глотки, но и кровные братья утратили мир и покой. Заговор следовал за заговором. В дела князя краковского ежегодно вмешивались вампиры Священной Римской империи, Богемии, Венгрии. Власть его несколько раз висела на волоске.

Письмо от князя доставил все тот же пан Ладвиг фон Раабе, мой добрый друг и учитель. Попросив прощения у принцессы Карлайла и Кумбрии, клятвенно пообещав вернуться, как только то будет позволено обстоятельствами, я отбыл на родину через всю охваченную беспорядками Европу.

В Англии войны утихли, когда на Босвортском поле погиб Ричард Третий, уродливый телом, но могучий духом. Борьба с нами, как я уже говорил, тоже сошла на нет, но в Германии охота на ведьм набирала силу – Генрих Крамер и Якоб Шпренгер как раз завершили работу на «Malleus Maleficarum».[110]

В Кракове мы с головой окунулись в междоусобицы. Череда предательств и открытых выступлений против княжеской власти не давала нам ни единого дня покоя. Мастера гнезд желали отделиться, ставя под сомнение распоряжения правителя, сопредельные князья интриговали. Союзы заключались и распадались, гибли соратники по борьбе. На какое-то время был снят запрет на обращение людей в кровных братьев. Правда, ни я, ни пан Ладвиг не обладали должными навыками в этом сложном деле, а потому на нашу долю выпала подготовка молодых вампиров. До заключения Люблинской унии я, по самым скромным подсчетам, обучил две сотни мечников.

В те же годы мы осваивали новое оружие – шпагу и саблю. Первая пришла к нам с гостями из Испании, Франции и Неаполитанского королевства. Вторая – из Венгрии и Оттоманской Порты. Шпагу я изучил весьма неплохо. Настолько, что к приезду Генриха Валуа[111]сумел одолеть в честном поединке кровного брата, затесавшегося в свиту короля. Но это было легким увлечением, не больше. Зато сабля… Не знаю почему, но их плавно изогнутые клинки захватили меня всерьез и надолго. Как так вышло? Не знаю. Возможно, потому, что ни одно холодное оружие не позволит соткать вокруг себя столь прекрасную призрачно-холодную завесу из мерцающей стали.

Несколько уроков я взял у мадьярского вампира Лайоша, служившего князю Буды уже четыре века, еще с монгольского нашествия. А дальше совершенствовался самостоятельно. Все равно никаких учебников или трактатов, вроде трудов Ахилла Мароццо или Джованни Раписарди, по польской сабле не нашлось. Да и кто бы их писал? Шляхта предпочитала пить вино и рубить друг дружку, а большинству кровных братьев, которые в целях самообороны осваивали относительно новое оружие, писать ничего не хотелось. Иногда у меня возникает желание сесть и изложить весь свой богатый опыт на бумаге. Только кому он будет нужен? Горстке историков?

Могу похвастаться, что к тому времени, как коронный гетман подавил Зебжидовское восстание[112], я мог одновременно стоять в схватке против четверых фехтовальщиков. И не людей, а вампиров.

С началом семнадцатого века я все искал возможность отправиться в Англию, но тут в России началась смута, Жолкевский и Гонсевский пошли на Москву. В Краков явился Амвросий, желая добиться от Лешко Белого, чтобы тот надавил на Сигизмунда[113]и убедил отказатсья от мысли посадить Владислава на московский престол. На это краковский Князь ответил, что не считает необходимым вмешиваться в людские дела и вообще лучше бы Амвросию следить за своим уделом.

Впервые я видел князя Киева в гневе. Он высказал много злых и обидных, но если подумать, то вполне справедливых слов в лицо князя Лешко. А потом ушел не прощаясь.

На другой день Князь Кракова приказал мне догнать возвращающегося в Киев Амвросия и сделать так, чтобы границу Малой Польши он не пересек. Пан Лешко разрешил мне взять столько учеников, сколько понадобится для выполнения его задания. Надо ли говорить, что во мне взыграл рыцарь? Я ответил князю резким отказом, а сам поспешил вслед Амвросию – предупредить.

Не знаю, посылал ли Лешко Белый за нами убийц или побоялся – он видел, как я управляюсь с мечами и саблями, да и киевский Князь чего-то стоил в бою. А может, и направлял, да молодые вампиры из числа моих и пана Раабе учеников не рискнули связываться. Следующие двадцать лет я провел в Киеве. Совершенствовался в фехтовании, читал старинные книги, которые хранил Амвросий. В его библиотеке хватало и рыцарских романов, и трудов античных философов, и манускриптов средневековых алхимиков. И, конечно же, тосковал по Агнессе.