Игра на вымирание - Андрей Денисенко

– В гормонально-химические чудеса тоже не слишком верится, – я пожал плечами, – Походил по городу, знаешь ли, посмотрел. Плоды деятельности «Чайна Генезис», «Чань Джи Фарматик» и прочих благодетелей, несущих здоровье в массы, впечатляют. До жути.

– «Химия» тоже бесперспективный путь, это ясно давно. Москва, конечно, особый случай, но речь не о русских, – Ли погладил длинные усы, – Итак, если не кибернетика и не «химия», то остается…

– Не продолжай, уже догадался, – я отсалютовал скованными руками. – Остаюсь я. То есть генетика.

– Твой отец был гений, мой мальчик. Он опережал свое время, действительно видел дорогу в будущее, – голос Ли стал подобающе грустным, – К сожалению, будучи великим ученым, трудно быть еще и прагматиком. Его мечту убили корпорации, стремление капиталистических хищников к сиюминутной наживе. Ослепленные успехами кибернетики корпораты сочли решение найденным – и уничтожили все, что противоречило новой концепции киберчеловечества. И ошиблись.

Комментариев от меня он не дождался. Не было смысла сотрясать воздух. То, что Ли скажет дальше, было слишком прозрачным и… противным на вкус.

– Многие ошиблись тогда. К сожалению, в Поднебесной тоже. Я убеждал, приводил доводы, уговаривал, – но приказ получил однозначный: не вмешиваться, исследования не представляют интереса. Записи, данные, генные образцы и лабораторные журналы – все погибло. В порядке личной инициативы мне удалось скопировать и переправить на родину очень немногое. Но я смог спасти тебя, мой мальчик. И теперь ты – надежда человечества. Ты – генетическое завтра. Быстрый, сильный, способный играючи использовать такие скрытые резервы, о которых можно только мечтать. Это твой шанс, Макси. Сделай шаг, и тебя поддержит вся мощь великой китайской державы.

Я в красках представил стройные колонны генетически модифицированных китайских борцов за Светлое Завтра, хрюкнул. Истерический смех смешивался с горечью правды. Вот так, Ковальски. Спасали не тебя, а ценный генетический образец.

– Скажи только одно слово, Макси, – я сниму наручники, и мы забудем прошлое, как дурной сон. Сделай правильный выбор. Уже вечером будешь в Пекине, начнется новая жизнь! Лучшие ученые займутся твоим генетическим кодом, а потом мы вместе – я и ты – создадим новые техники обучения, научные центры, откроем всему миру новый путь в будущее!

Он говорил все громче, сам постепенно распаляясь, и уже почти кричал, и в глазах его горел истовый огонь…

– Нет.

– Что?! Мальчик мой, ведь это…

– Я сказал нет. Ты не учел еще один вариант, учитель: я могу вообще не выбирать. Предпочитаю остаться человеком.

Все свои знания, умения и таланты Норман и Татьяна Вандлер, опередившие время ученые-генетики, вложили в свое главное творение: в меня. Даже мастер Ли, опытный шпион и лучший резидент Поднебесной, не мог тягаться с идеально выверенным набором хромосом, аминокислот и бог знает чего еще. Он даже не знал, что это значит – долгими годами одиночества развивать свои навыки просто ради того, чтобы хранить исчезающую связь. Во имя их памяти. Во имя себя.

«Небесный кулак»! Помнишь, однажды ты показывал глупому мальчишке чудо-удар, обозначая вершину долгого пути мастерства? У меня не было этих лет, но я генер, Ли. Впрочем, можешь смеяться над корявым исполнением… если хочешь. Толстые дощатые щиты, как умеешь ты, мне не по зубам. Всего лишь стекло. Но вскинутая рука все же прессует воздух, а стрельчатое окно взрывается мелкими брызгами, заглушая мой истошный, полный ярости вопль.

Секунда, даже доля секунды. Взгляд из-под дрогнувших век скользит в сторону, невольно следит за сверкающими осколками… Профессионал не должен так отвлекаться. Это твоя ошибка, учитель. Потому что «Глок» по-прежнему лежит на столе. В двух шагах от меня.

Прыжок, вобравшиший рефлексы, ненависть и прошлое! Привычная тяжесть рукояти. Сухой щелчок вставшей обоймы.

И все еще слыша отзвук металла – ускориться до боли суставов, до пятен в глазах. Захлебнуться временем так, что даже движения истинного мастера на мгновение становятся неспешными. Долгий удар пульса, долгий звук выстрела. Ленивая пуля с вялой неизбежностью ударяется в сверкающий клинок. Меч кувыркается в воздухе, а я…

– Я – человек!

Прыжок головой вперед. Какой этаж: первый, третий? Без разницы! Я уже качусь по траве, в проеме запоздалый силуэт Ли, а от Дворца ко мне бегут, и я стреляю, стреляю…

5

Северный Ледовитый океан, подводный ракетоносец «Согнефьорд» 06.10, 11 сентября 2034 г.

Гладко-черная сигара ракетоносца скользила вдоль шельфа безмолвной хищной рыбой. «Согнефьорд», бывший российский подводный крейсер тысячной серии, достался Норвегии вместе с северным побережьем после миротворческой миссии двадцатого года. По иронии судьбы его военная задача осталась прежней: патрулирование нефтяных платформ у хребта Ломоносова. Ненавязчивое присутствие трофейного ракетоносца остужало исследовательский пыл датчан и флота молодой Якутской Республики до приемлемого уровня.

Крейсер шел в боевом положении, вспарывая пенистые гребни свинцово-серых волн стержнями перископов. Открытые люки носовых ракетных шахт походили на акульи жабры.

Люди, запертые в стальных отсеках, уже сознавали: корабль взбесился.

Сначала никто не верил в происходящее. Случайный сбой автоматики, ошибка программного обеспечения, секретные учения – все что угодно, только не самостоятельные действия корабля. Через четыре минуты, когда захлопнулись аварийные переборки, некоторые поняли серьезность ситуации. А еще через минуту самопроизвольно активировался пусковой комплекс, приводя ядерные боеголовки в стартовое положение.

Люди метались в задраенных коробках отсеков, судорожно пытаясь вернуть управление кораблем. К этому времени все, кто мог отменить ракетную атаку или хотя бы перезагрузить главный компьютер, были мертвы: сработавшая система пожаротушения методично откачала воздух из обеих герметичных рубок.

Когда «Согнефьорд» содрогнулся, одну за другой выпуская четыре баллистических ракеты, уцелевшие члены экипажа уже смирились с происходящим. Кто-то угрюмо молчал, уставившись на задраенные люки, кто-то истерически смеялся, кто-то молился в ожидании ядерной войны.

Что происходило в электронных цепях крейсера, не знал никто.

Ракеты отработали активный участок траектории и легли на заданный курс, устремляясь в глубь материка. Шквал боевых тревог, торопливых звонков, переговоров операторов ПВО и криков отчаяния уже ничего не мог изменить: ракеты неслись к Москве. Главный компьютер «Согнефьорда» с математической скрупулезностью отслеживал их полет.

До подрыва боеголовок оставалось около пяти минут, когда по отсекам подлодки разнесся зуммер сбоя центрального компьютера.

Капитан «Согнефьорда», угрюмо уткнувшийся лбом в задраенный переход к боевой рубке, услышал щелчки разблокированных замков. Автоматика больше не отзывалась, но ручное управление действовало.