Звонкая мелочь времени - Эльдар Сафин

А его преемник теперь вынужден разбираться с тем, что натворил предшественник.

Губернатор достал из-за пазухи короткий черный жезл и легко прочертил в силосе несколько рун. Затем взмахнул магическим оружием, перед тем как отправить обратно в потайной карман, и оно очистилось от грязи.

К вечеру кладбище начнет оживать. Зашелестит силос, затрещит статическое электричество, а ниже, под слоем земли, будут собираться в целое костяки. Затем на остовы нарастут жилы, и скелеты пробьются вверх, к биоэнергии кипящей массы из раздавленной сочной травы, где на них появятся мышцы и кожа, прорежутся глаза и вылезут ногти.

У тех, кто умер калеками, восстановятся увечные конечности и органы. А через два-три дня из сухой, безжизненной соломы по одному начнут вставать поднятые. Не гончие, не убийцы и не халдеи, а самые примитивные – быки.

Те, на ком держится Закатная империя, прошедшая за последние три сотни лет огнем и мечом с запада на восток и ставшая единственной страной, в которой никогда не садится солнце.

Те, кто может поднести и унести, засеять и сжать, проломить и восстановить, – не спрашивая «зачем» и не рассуждая.

Те, кому достаточно литра воды и чашки кукурузной похлебки в день.

Конечно, было бы гораздо лучше вырастить здесь, на кладбище, гончих или убийц, но для этого требуются сложные ритуалы и магические кристаллы, созданные в подземных лабораториях империи, а ни времени, ни тем более лишних кристаллов у Анттона не было.

А уж халдеи – те вообще штучный товар. Поднятый, не отличающийся от живых, считающий себя живым и в то же время безукоризненно преданный поднявшему… Создать такого сложнее, чем поднять сотню быков. Но эмпатическая связь между магом и слугой, легендарная верность последнего и сохранение особенности своего положения в глазах окружающих стоили того.

От погоста до резиденции губернатора и его слугу довез мрачноватый первый с капральскими нашивками. Два раза он останавливал мобиль и подкармливал мотор.

– Не любит наша техника эту местность, – ворчал первый, засовывая в раструб кусок говядины. – Да и я вам скажу: гнилое место, сплошной лес, а в лесу завсегда всякая пакость делается. И местным я не доверяю.

– Не «местным», а «низшим», – автоматически поправил Анттон солдата. – А технике все равно, где работать, главное – суй в нее мясо, не забывай доливать воду и масло, говори ей, что она самая лучшая.

– Не скажите, – капрал любовно погладил баранку, дождался довольного урчания и прибавил газа. – Мой зверек здесь раза в полтора больше ест, чем на родине. Нервничает – воздух другой, влажность, запахи…

– У современных моторов нет обоняния. – Глупые водительские байки забавляли Анттона, но в то же время и слегка сердили. – Их выращивают по определенным стандартам, военной машине все равно, где работать – хоть на крайнем севере, хоть на диком юге. А вот то, что мотор может эмпатически перенимать настроение водителя, – это абсолютно точно. Сделано для лучшей управляемости. Перестанешь нервничать сам – и машина будет есть меньше. Ну все, капрал, давай.

Новую резиденцию – старую сожгли местные, не озаботившись выпустить из нее прошлого военного губернатора, – еще не достроили. Правое крыло было уже почти готово, оставалось отделать его внешне и поставить стационарную охранную систему, а вот левое еще топорщилось деревянными лесами, там носились с брусом и бадьями раствора поднятые, то и дело орали друг на друга и на быков бригадиры.

– Мессир, – перехватила его на пороге Карин. – Вы уже знаете, что на юге…

– …убили четырнадцать первых и угнали полсотни быков, – оборвал девушку губернатор. – Да, ты звонила Свениру, и он передал мне.

– Я направила туда…

– …гончих. Ты все правильно сделала, посылать солдат неизвестно куда мы себе позволить не можем. Даже если поднятые не справятся, мы будем знать о масштабах бедствия и примем меры.

Карин была влюблена в него. Анттон знал об этом – с первой минуты, и даже раньше, когда генерал Паттьер написал, что направляет к своему протеже девушку-адьютанта. Несколько пассов над личным делом – и стало ясно, что она специально напросилась именно к нему.

Пробивалась, требовала, давила, подкупала – и все это для того, чтобы попасть под командование Анттона, самого молодого члена Императорской Коллегии, отправленного в ссылку, которую почти все искренне считали перспективным назначением.

Девушка нравилась военному губернатору – и внешне, и по характеру. Она будила в нем что-то, чего он даже сам не мог толком распознать, – одновременно отеческое и мужское, рядом с ней Анттон осознавал себя сильным и уверенным.

Карин по всему подходила на роль жены – преданная, умная, красивая. Но имелся у нее один маленький, незаметный внешне изъян: она происходила из «новой знати» – все ее предки были на проигравшей стороне, не на имперской. Всех их простил и оставил с крупицами власти и денег император – Далли Первый, или Далли Второй, или Силли Первый – кто-то из расширявших границы империи.

В кругу старой знати не считалось зазорным жениться на простолюдинке. Но взять в жены девушку из новых? Это было дурным тоном. Как если прийти на прием к императору в сером костюме первого или самому сесть за руль автомобиля.

Анттон, кстати, делал и то и другое. Но – до того как его карьера повисла на волоске. И теперь он не отпускал Карин далеко от себя, мучая девушку и изводясь сам, в ожидании, когда определится его судьба: позовут ли его обратно в столицу или утвердят военным губернатором на десять лет.

И в первом, и во втором случае он бы женился на ней. В первом – потому что это бы значило, что он отыграл позиции и может себе позволить подобное, во втором – потому что ничего хуже этой ссылки для талантливого мага и аристократа с такой родословной и связями придумать было нельзя.

Губернатор сделал несколько звонков по стационарному аппарату. Он не любил переносные – капризные, мелкие, норовящие выскользнуть из рук и забиться куда-нибудь в щель, чтобы сдохнуть там от голода.

Величайшие маги империи работали над проблемой – и в результате телефоны становились все меньше и меньше, по ним уже можно было разговаривать одновременно с двумя, тремя и даже четырьмя собеседниками, – только характер зверьков от этого лучше не становился.

Особенно телефоны любили выскочить из кармана в выгребную яму или начать пищать от голода во время важного звонка и, не получив лакомства, в знак протеста впасть в кому.

Поэтому сам Анттон не носил с собой телефон, зато требовал, чтобы у каждого первого в его окружении был такой живой механизм, а у некоторых – например, у Карин или Свенира – их имелось даже два.

– …Да, мессир генерал. – Поттьер уже знал об уничтоженном поселке переселенцев. – Я принимаю меры.