Мартлет и Змей - Владимир Торин

Ящерица осторожно подкралась к краю стола. Вертикальные зрачки превратились в ниточки и вперились в согнутую спину волшебника, все пытавшегося найти в камине признаки этой самой ящерицы. Раздвоенный язык дернулся в хищно раскрытой пасти, а лапы изготовились к прыжку. Было забавно наблюдать, как этот болван ничего не замечает, о, он несказанно удивится, когда все двенадцать когтей, клыки и горящий раздвоенный хвост вонзятся в его спину…

– А вот и нет! – закричал Моран, неожиданно и стремительно оборачиваясь.

Ящерица так и не успела прыгнуть. Маг ловко схватил ее за брюхо и даже не поморщился от пламени, которое любому другому должно было прожечь руку до костей. Запихнув ошарашенного зверя в клетку и заперев за ним дверцу, волшебник поставил маленький кованый каземат на стол и удовлетворенно потер руки, стряхивая с них золу.

– Я так и знал, что от саламандры нечего ожидать, кроме как удара в спину, – усмехнулся Моран, глядя, как пленник ярится в клетке, пытаясь прожечь прутья, облизывая их языком. – Ничего не выйдет, дорогуша, – это не простая клеточка.

– Ах ты, старый трут! – зашипела огненная ящерица. – Дерзкий человечишка, сбитое кресало. Как ты смеешь меня здесь держать, стесанный кремень?!

– Фу-ух, ну и побегал же я за тобой. – Уж на что, на что, а на ответы какой-то саламандре маг не собирался распыляться. – Где остальные?

– У тебя не хватит клеток и карманов, чтобы поймать всех наших. Господин спрятал их так, что ты не найдешь, жалкий искряк. А потом мои братья и сестры вылезут и съедят тебя хорошо пропеченным и дружка твоего, графа, тоже. Не сможешь даже глаза сомкнуть ты в Бренхолле, ожидая смерти ужасной из камина, свечи или факела. И пусть топают осторожно прихвостни твоего господина, ведь одной искры из-под сапога хватит, чтобы вышла саламандра и съела человечишку.

– Хватит лгать. Никто никуда не вылезет. Всех твоих… подельников каминных упрятали за ненадобностью, боясь, что я выпытаю из их жалких душонок нужные мне сведения. Ваш хозяин опасался того, что может сказать глупая ящерка. И я понимаю его: с раздвоенных языков и слов стекает вдвое больше…

– Ах, ты ж, головешка паленая! Фитиль мокрый! Огарок заскорузлый! Как смеешь ты оскорблять?! Доверяет своим верным саламандрам Танкред! Так и сказал: когда Искряк будет шарить по моим сундукам, отожги ему руки за такую дерзость, друг Гшназг…

Первое мгновение и саламандра, и волшебник глядели друг на друга, не мигая и не отводя взглядов. Человеческую голову и голову ящера сейчас будто бы соединяла одна нить мысли: дух каминов выдал лишнее, и сам это понял – он тут же захлопнул пасть и для верности еще и зажал ее своими передними лапами.

Обычно словам саламандр верить нельзя – коварнее и подлее их еще поискать, но здесь Моран понял, его пленник сказал правду.

– Ага, вот мы и проговорились… – Искряк усмехнулся, схватил клетку с огненной ящерицей за кольцо и поспешил на поиски графа Сноббери.

Танкред в очередной раз перехитрил их, но не это сейчас заботило волшебника. Нужно снова попытаться пробиться к голосу разума сэра Уильяма. Теперь у Морана были доказательства. А саламандра коварно улыбалась в своей клетке…

– Вы не слушаете меня!

Моран Искряк схватил своего господина за руку, пытаясь остановить. Ладонь его накалилась, точно металлический бок котла, подогреваемого на огне, и граф ощутил легкий ожог.

– Я уже устал вам повторять. Все снова и снова! В сотый раз!

– Отстань, мерзкий чародеишка! – Сноббери выдернул руку и, потирая раскрасневшуюся кисть, вновь зашагал по главному коридору Бренхолла, распахивая все двери и обследуя комнату за комнатой.

Слуги пытались скрыться во тьме ходов и ниш, пажи бежали от графа, как от выпущенной из мешка кобры. Родственники мятежника Змея прятались от гнева захватчика в своих покоях. В одной из комнат дети так и вовсе забрались под кровать, а перед ними, словно осадный щит, встала высокая и стройная леди, в которой было столько решимости, что казалось странным, как столь худосочная фигура способна на такое.

– Не троньте их! – воскликнула она тоном, который был подобен прикосновению ледяных пальцев, схвативших тебя за подбородок. – Не троньте детей!

– Никто и не собирался их трогать, миледи. Где леди Софи?! Я ищу леди Софи.

– Она, должно быть, в своей комнате в угловой северо-восточной башне на третьем этаже, а что вы?..

Граф больше ее не слушал и бросился к лестнице, ведущей на третий этаж. Там на площадку выходила низенькая дверца. Моран не отставал, по-прежнему сжимая в руках клетку с саламандрой, которая утратила всю свою «огнистость» и сейчас напоминала горку угля с желтыми глазами. Волшебник мельтешил вокруг графа, то семеня шаг в шаг за лордом Сноббери, то идя перед ним задом наперед. Моран был то по правую руку, то по левую, и надоедал он сэру Уильяму, признаться, как назойливый овод, вьющийся над ухом.

– Вы не должны быть столь беспечны, господин! – молил он, преследуя графа Реггерского, не в силах отказаться от заведомо обреченного на провал намерения в чем-то убедить своего повелителя. – Прислушайтесь же! Я прекрасно знаю Танкреда! Я знаю образ его мышления! Теал – это заведенная механическая игрушка-головоломка, которую Огненный Змей подбрасывает неосторожному простаку. Лишь он один знает, как ее разгадать, а рекомого простака ждет погибельный взрыв, когда завод в ней закончится.

– Олаф убит! Ты ведь не забыл об этом, Моран? Полагаешь, барон с подобной легкостью пожертвовал бы братом? Этим своим извечным приспешником и соучастником всех мерзких злодеяний?

– Да что там Олаф?! Когда речь заходит о ловушках и силках, Танкреда ничего больше не заботит! – Только Моран Искряк имел право говорить все как есть своему сюзерену, не боясь его гнева. По крайней мере, так подразумевалось в идеале: то есть неудовольствие к себе он вызывал у сэра Уильяма регулярно. – Он умелый ловец птичек, господин. И сегодня Танкред поймал глупого – да простится мне! – самоуверенного зяблика.

– Ну, тогда уж и болтливую канарейку в придачу, не так ли? – Сноббери невесело усмехнулся. – Ты отстанешь наконец от меня со своими советами, со своими предчувствиями и пророчествами своей глупой ящерицы?! Бренхолл, замок Танкреда, наш. Королевский флаг вернулся на его шпили. Не стоит ли все это каких-то неясных опасений человека, который привык вздрагивать при малейшем дуновении ветерка и скрипе ставен? Я не боюсь призраков, Моран, и в приметы не особо верю. Кроме той, что говорит о зеркалах…

– И о черной кошке с тремя белыми полосками на боку, – услужливо подсказал маг. – А еще об оброненной игле, надетом задом наперед кафтане и…

– Достаточно, – оборвал волшебника граф. – Быть может, все это и так, но мне плевать на Танкреда и его всевозможные козни. Что мне может сделать одинокий бездомный безумец?

Тем более что, по совету назойливого Морана, граф уже отправил послание леди де Ванкур и получил от нее ответ: верные друзья короля при первой необходимости придут ему на помощь.