Неудачная реинкарнация - Владимир Журавлев

На площадке у харчевни танцы ещё не начались. Только слонялся полицейский патруль в броне… в броне…

Что-то неприятно царапнуло у гончара в груди. Какое-то предчувствие, что ли?

— Гребло! — строго сказал он. — Мостовые разбили по вашему недосмотру! Поправлять сами будете?

Долговязый полицейский в сомнении покосился на неподъёмные каменные плиты:

— Может, любеевский сброд припрячь?

— Эти поправят! Им только навоз кидать от своих битюгов!

— Лады, сделаем сами! — вздохнул Гребло. — Вот найду, кто проворонил обозы, вот они и поправят!

— Чтоб до завтра сделали, а не когда захочется!

— Если найду кого — они у меня прямо сейчас все поровняют! — охотно пообещал Гребло. — Мордами…

Калитку усадьбы перекрывала здоровенная бронированная фигура.

— Вы чего? — недоуменно спросил Кола. — Мне в свой дом пройти нельзя, что ли?

Спецназовец смутился и шагнул в сторону.

И снова кольнуло старого гончара. Опять броня! Понятно, что его усадьба охранялась, и ещё как охранялась, но… но не так же явно!

Он оглянулся. По улице неторопливо брёл полицейский патруль. Они что, так и шли за спиной от самой площади? И… верно, вон там ещё что-то сверкает.

Он нахмурился и собрался устроить «кулаку» небольшой допрос — но тут объявилась сама господиня Ялинька.

— А пройдём-ка в дом, муж мой! — многообещающе произнесла она.

Кола задумчиво оглядел супругу. Ну надо же! Юбка белая, да вся изукрашенная! И башмачки такие изящные! И платок этак томно на плече сверкает! На обнажённом плече, между прочим. Рубашечка такая, что, считай, и не скрывает ничего…

— Что не так?

— Юбка белая, — хмыкнул Кола. — Ну, я рад, что не синяя. Пока что.

Женщина смутилась и оглянулась на охранника. Тот состроил бронированную физиономию, в смысле, опустил забрало, чтоб скрыть ухмылку. О давнем увлечении хозяйки эльфами, в общем-то, знали. И к чему это привело. А эльфы-то как раз сейчас как раз здесь и обретались!

— Пень старый, а все надсмехаешься, как в юности! — рассердилась господиня и утолкала мужа в дом.

— Кола! — возмущённо зашептала она. — Да поговори ты с ним! Совсем мальчик голову потерял — а так нельзя!

— Какой мальчик? — не понял Кола. — Эльф, что ли? А который из них? Или все сразу, как у них принято? Ну, я их очень даже понимаю… и поддерживаю… я и сам от тебя голову потерял… вот прямо сейчас…

— Вот прямо сейчас я тебе как врежу! — прошипела хозяйка и оттолкнула шаловливые руки. — Я про Хиста!

Гончар сразу посерьёзнел и задумался.

— Ялинька, — осторожно сказал он наконец. — Ну, мы же с тобой жизнь прожили, всякое повидали… Молодые влюбляются, это такое свойство юности!

— Но Яха — дзуда!

— А когда это кому мешало? — сварливо сказал Кола. — На себя посмотри! В зеркало! Как расцвела-то, как только эльфы объявились! Того и гляди, на синее потянет!

Женщина возмущённо уставилась на противную физиономию мужа — и не выдержала, смущённо хмыкнула и отвернулась.

— Ну, мне, конечно, приятно, что мой шалопай до сих пор заглядывается на меня, а не на дружинку Эке! — призналась она честно. — А ведь Маха — юный цветочек, и из первых красавиц на деревне, то все на танцах признают! А я… Кола!!! Не сбивай меня! Я о чём с тобой говорила?!

Кола убрал руку.

— О любви, — вздохнул он. — И что? Тебя любят эльфы, и ты расцвела, вон даже охранники заглядываться начали. А Яху любит Дребен, и она тоже расцвела, и на неё тоже все заглядываются! И я рад, что у нас в семье такие красивые дзуды!

— Я расцвела, потому что меня любит муж! — сердито сказала женщина. — А Хист, он же у Яхи ночует уже, я сама видела! А так нельзя!

— Нельзя, — согласился Кола осторожно. — Но… вот ты бы с ним и поговорила. Сразу, как увидела. Приглядывать за невестками — твоя забота.

— А я и говорила!

— А он?

— А он, как и ты! Уставился на мою юбку, как на невесть что! А потом сказал, что Санниэре ну очень на отца похож! Ну и все! И что я ему после этого скажу?

— То не важно, — вдруг произнёс Кола. — Важно, что скажешь мне.

Женщина уязвлённо вскинулась — но получила в ответ такой отчуждённый взгляд, что как-то сразу поняла, что разговаривает не просто с мужем, а с фактическим главой деревни, признанным лидером сельских священников… и, в конце концов, с очень умным человеком. И с очень непростым. Что и подтвердилось тут же.

— Ты ведь никогда не любила меня, — спокойно отметил он. — Но пошла в дружинки. За нищего горшечника с двумя детишками на руках. Без принуждения пошла. Почему-то. Это один вопрос. И ты бросила дружбу с мастерами кисти, оставила свои модные салоны… продала мастерскую, наконец — чтобы уехать с простым сельским священником в самую глушь, на границу со степью. Зачем-то. И это второй вопрос. И мы прожили здесь счастливо всю жизнь. Вырастили замечательных детей. Подняли мастерские, не уступающие гномьим. И все это время ты скрывала от меня своё прошлое. Зачем-то. И это третий вопрос. Ты ведь не из простых, господиня Ялинька. Мы жизнь вместе прожили, за столько лет многое открылось. Но я молчал бы — потому что… ну, это неважно. Но сейчас настали лихие времена. И я должен знать, кто со мной рядом. Верная дружинка, как мне мечталось всю жизнь — или… эльфийская соглядатайка? И это последний вопрос. А ты говоришь — Хист себя неправильно ведёт, у Яхи ночует! А сама с нелюбимым двух дочек нажила… И как это в сердце у женщин совмещается — понять мужчинам не дано…

И он ожидающе уставился на жену.

— Почему… эльфийская соглядатайка? — тихо уточнила она.

— Пророчество, — ухмыльнулся он. — Самое главное эльфийское пророчество — про возвращение эльфийской королевы! По одной из расшифровок — это всё должно произойти здесь! А тут и эльфы объявились. И возлюбленный твой — из эльфов, получается, хотя и не верилось ранее… И сын-первенец от него же. И женщина, которой место среди высшей знати столицы, почему-то жизнь провела в пограничной деревне, с нелюбимым. Э?

— Так уж и среди высшей, — неловко усмехнулась женщина. — Да, Кола Гончар… Непростой ты человек. И тебе ведь тоже не место в пограничной деревне? Я-то училась в институте благородных девиц. В столице. На очень особом факультете. Оттого и про пророчество знаю, и побольше, чем многие посвящённые. А вот сельскому священнику, пусть даже и замечательному гончару, такое знать не положено! А уж привязки по месту и дате — знание и вовсе для немногих! За этакое убивают на месте! Да я бы молчала, очень уж устраивает меня мужчина по имени Кола Гончар — да настали лихие времена, и надобно знать, кто идёт со мной по жизни! Так кто же ты, муж мой возлюбленный, хитрец и насмешник бородатый? У меня ведь даже и предположений не имеется — и подозрений не было до сего дня! Ох и непростой же ты человек!