Осторожно, триггеры - Нил Гейман

Парадная дверь открылась, и из дому вышел человек. Тень ожидал увидеть Мойру, но это оказался Оливер – в толстом тартановом халате поверх пижамы и в высоких сапогах он выглядел немного нелепо, словно пациент больницы из старого черно-белого фильма или персонаж какой-то пьесы. В лунном свете мир утратил краски.

Оливер тихонько захлопнул за собой дверь и направился к выходу из сада, но не по хрусткой дорожке, усыпанной гравием, а по траве. Он шел уверенно, не оборачиваясь и не глядя по сторонам. Прежде чем двинуться следом, Тень подождал, пока Оливер дойдет почти до конца переулка. Потерять его из виду он не боялся: Тень точно знал, куда Оливер держит путь. И куда нужно идти ему самому. Все было как во сне – и Тень действовал с той же уверенностью, с какой сновидец знает наперед, что будет дальше. Так что он совершенно не удивился, когда на полпути наверх по Воданову холму увидел, что Оливер поджидает его, устроившись на пеньке. С восточного края небо уже начинало светлеть.

– Врата ада, – произнес коротышка. – Насколько я знаю, их так всегда называли. С давних-предавних пор.

Дальше они пошли вместе – вверх по петляющей тропе. Было что-то великолепно комичное в этом маленьком человечке, облаченном в полосатую пижаму и черные резиновые сапоги на пару размеров больше, чем нужно. Тень смотрел на своего спутника, и сердце гулко бухало у него в груди.

– Как ты ее сюда дотащил? – спросил он Оливера.

– Кэсси? Я ее не тащил. Она сама предложила встретиться здесь, на холме. Она часто приходила сюда рисовать. Отсюда такой прекрасный обзор. К тому же здесь святое место, и ей это всегда нравилось. Святое, конечно, не для христиан. Для них-то – наоборот. А вот для тех, кто держался старой веры…

– Друиды? – спросил Тень. Какие еще старые религии были здесь, в Англии, он точно не знал.

– Может быть. Определенно, этого нельзя исключать. Но, по-моему, это та вера, что была еще до друидов. От нее и названия-то не осталось. Просто обычаи, которым здешние люди следовали всегда, во что бы еще они ни верили. Друиды, скандинавские язычники, католики, протестанты – все это было лишь на словах. А старая вера – это то, что надо делать, чтобы не погиб урожай, чтобы член стоял твердо и чтобы властям не вздумалось проложить свое треклятое шоссе через все эти природные красоты. Врата стоят прочно, и холм стоит, а значит, и будет стоять и деревня, и все вокруг. Этой вере куда больше двух тысяч лет. И с таким могуществом шутки плохи.

– Мойра не знает, да? – спросил Тень. – Она подумала, что Кэсси просто уехала.

Полоса света на востоке ширилась, но над головой небо все еще сверкало звездами, а на западе было черным-черно.

– А что еще она могла подумать? С какой стати ей что-то подозревать? Другое дело, если бы заинтересовалась полиция… но это было маловероятно… В общем, это место хорошо себя защищает. Этот холм. И врата.

Впереди на склоне холма показалась полянка. Оливер и Тень прошли мимо камня, на котором Кэсси сидела накануне со своим альбомом и карандашами. До вершины было уже недалеко.

– А этот черный пес в Чертовом переулке… – начал Оливер. – Думаю, никакая это не собака. Но это существо там уже так давно… – Он достал из кармана халата маленький светодиодный фонарик. – Ты правда говорил с Кэсси?

– Да, и даже целовался.

– Странно.

– В первый раз я ее увидел в пабе, тем же вечером, когда познакомился с тобой и Мойрой. Это-то и навело меня на мысль. Ведь Мойра вчера говорила так, будто не виделась с Кэсси уже несколько лет. И очень удивилась, когда я заговорил о ней. Но я тебя уверяю: тем вечером Кэсси стояла прямо рядом со мной и говорила с нами. Вчера я спросил в пабе, не заходила ли Кэсси, – и никто не понял, о ком я спрашиваю. А ведь вы, местные, все друг друга знаете. Вот я и подумал, что только так и можно свести концы с концами. Только так становится понятно, о чем она говорила на самом деле. И все остальное.

Оливер остановился в нескольких шагах от места, которое Кэсси назвала Вратами ада.

– А я-то думал, все будет просто. Я отдам ее холму, и она оставит нас в покое. Отстанет, наконец, от Мойры. Интересно, как же ей удалось тебя поцеловать?

Тень не ответил.

– Это здесь, – сказал Оливер. Тень увидел нечто вроде короткого каменного коридора, уводящего в глубь холма. Возможно, давным-давно перед входом стояла какая-то постройка, но за много веков ветер и дождь сровняли ее с землей, и холм вернул себе камни, из которых она была сложена.

– Кое-кто сказал бы, что я служу дьяволу, – продолжал Оливер. – Но, по-моему, они ошибаются. Впрочем, что для одного человека – бог, то для другого – дьявол, разве нет?

Он вошел в коридор, и Тень последовал за ним.

– Брехня собачья, – раздался женский голос. – Впрочем, ты всегда был брехуном, Олли, трусливый ты кусок дерьма,

Оливер и ухом не повел: очевидно, он ничего не слышал.

– Она тут, – сообщил он. – В стене. Тут я ее оставил.

Он направил фонарик на стену и принялся внимательно осматривать каменную кладку, словно отыскивая известные только ему приметы. Потом довольно хмыкнул, достал из кармана какой-то складной инструмент, привстал на цыпочки и выковырял из верхней части кладки один маленький камешек. После этого дело пошло споро: уверенными движениями Оливер принялся вынимать камень за камнем, чередуя крупные и мелкие – похоже, разбирать кладку тоже надо было в определенном порядке.

– Давай, помогай, – вскоре велел он Тени.

Тень прекрасно знал, что он увидит за стеной, но все равно подошел к Оливеру и тоже начал вынимать камни и укладывать их на землю.

Запах он почувствовал сразу, а когда дыра в стене расширилась, завоняло еще сильнее – старой гнилью и плесенью. Так пахнут сэндвичи с мясом, если перележат на жаре. Кладку начали разбирать сверху, так что первым делом из-за стены показалось лицо, но Тень даже не сразу понял, что это такое. Щеки ввалились, глазницы опустели, различить веснушки на потемневшей и сморщившейся коже было невозможно. Но волосы Тень узнал – короткие, темные волосы Кэсси Бергласс. А потом луч фонарика скользнул ниже, и Тень увидел знакомый оливково-зеленый свитер и синие джинсы.

– Занятно. Я знал, что она по-прежнему здесь, – проговорил Оливер, – но все-таки должен был проверить. После всех этих твоих разговоров, понимаешь? Я должен был увидеть ее. Убедиться, что она еще здесь.

– Убей его, – потребовал женский голос. – Ударь его камнем, Тень. Он убил меня. А теперь хочет убить и тебя.

– Ты хочешь убить меня? – спросил Тень.

– Ну конечно! А как иначе? – рассудительно ответил коротышка. – Ты ведь теперь знаешь про Кэсси. А когда тебя не станет, я, наконец, смогу обо всем этом забыть навсегда.

– Забыть?

– Простить и забыть. Хотя это нелегко. Я имею в виду, нелегко простить себя за такое. Но забыть я смогу, это точно. Ну, давай, залезай. Места тут еще достаточно. Тебе хватит, если не будешь растопыриваться.