Имперский гамбит - Сергей Мусаниф

– Ты всех спас.

– Фигня. Не я, так был бы кто-нибудь другой.

– Чушь собачья, и ты сам это знаешь. А я знаю, что с тобой происходит. Ты всегда был человеком действия, хоть это тебе и не нравилось. Ты пытался имитировать жизненный образ добропорядочного бюргера, но он не подходит для твоей натуры. Ты хочешь покоя? Ты будешь спокоен только в смерти.

– Спасибо, дорогая.

– Тебе нужно чем-то заняться, – решительно сказала Изабелла.

– Я никак не могу отделаться от ощущения, что этот чертов Зет, явившийся мне во сне, был прав, – сказал Клозе. – Вдруг человечество на самом деле является болезнью Вселенной? Наделенная разумом материя… Чем человек отличается от животного?

– Он разумен.

– Вот именно. Животные приспосабливаются к окружающему миру, люди меняют окружающий мир в соответствии со своими требованиями. А что, если этот процесс действительно фатален для Вселенной?

– Вселенная бесконечна. Человечество – всего лишь песчинка в этой пустыне.

– А может быть, Вселенная не такая уж бесконечная, как мы думаем. Тот, кто назвался ее Духом, был далек от бесконечности в любом ее проявлении. Кроме того, я далек от мысли сравнивать человечество с песчинкой. До двадцать первого века мы жили на одной планете. С тех пор мы заселили больше сотни миров, исследовали еще больше и, насколько я понимаю, не собираемся останавливаться на достигнутом.

– Интересно, какую альтернативу ты можешь предложить? Вернуться в докосмическую эру, даже не в до-космическую, а доиндустриальную эру, и жить в единении с природой? Пасторальный рай?

– Я не знаю.

– Ты спас человечество от таргов. Теперь ты собираешься спасать Вселенную от человечества? Допустим, мы действительно являемся побочным продуктом жизнедеятельности огромного организма. Допустим, мы Вселенной не нужны. И что из этого следует? Что мы должны совершить массовое самоубийство? Это же глупо, Генрих.

– Пока мы дрались, я не позволял себе думать, – сказал Клозе. – Подобные размышления могли стать губительными. Но теперь… Я не знаю. Это для меня слишком глобально.

– Это слишком глобально для любого человека.

– Я понимаю, что ничего не могу изменить. Понимаю, что могу никогда не узнать всей правды.

– Ну так и перестань об этом думать. Тебе нужны окончательные ответы на все твои вопросы, подведение баланса. Итог. В жизни так не бывает, некоторые дела остаются незавершенными, некоторые вопросы никогда не находят ответов. Но это не контрольная работа и не экзаменационный тест. Никто не выставит тебе оценку и не погладит по головке. Ты просто живешь дальше, и все.

– Знаешь, это ведь даже не мудрость. Об этом все знают.

– Слышали эту фразу все, – согласилась Изабелла. – Но не все понимают, что она означает. А из тех, кто понимает, не все готовы следовать совету.

– Может, и я не смогу.

– Может быть.

– В душе я, наверное, остался ребенком. Я хочу, чтобы все истории заканчивались хеппи-эндом. Чтобы в конце стояла точка и ни у кого не оставалось никаких сомнений в итоге сделанного. Говорят, что война с таргами чему-то нас научила. Врут. Война не может научить ничему новому.

– Тебе не кажется, что ты впадаешь в маразм, милый? Сидишь, что-то бормочешь себе под нос. Подозреваешь Вселенную во всяких гадостях… Человечество живет не для того, чтобы приносить глобальную пользу мирозданию. Если рассматривать все в таком огромном масштабе, то ты не найдешь смысла вообще ни в чем. Лови момент, помни о смерти, не забывай о жизни и живи дальше. Честно говоря, милый, мне не нравится быть твоим психоаналитиком. Я даже денег за эту работу не получаю.

– Прости, – сказал Клозе и снова начал раскачиваться с любимой женщиной на коленях.

Погода хорошая, солнышко светит, птички поют, а дети спят. Вселенной, чего бы она ни хотела от барона Клозе, придется подождать.