Имперские истории - Денис Юрин

Первый десяток солдат залез на стену и ринулся в бой, но тут же пал, натолкнувшись на плотный строй оцепивших неровным полукругом место пролома наемников. Следующую порцию стражей порядка постигла та же участь, их перебили еще до того, как на стену вскарабкалось подкрепление. Огромный минус превратился в плюс – на обломках разрушенной стены, образовавших пологий скат, смог разместиться отряд. Наемники получили численное преимущество на крошечном пятачке, куда постоянно прибывали все новые, но по-прежнему малочисленные группки стражей порядка. Кто-то вдалеке, наблюдавший за ходом штурма с невысокого холмика на опушке леса, понял допущенную ошибку. Через пролом было проще проникнуть внутрь замка, но на уцелевших участках крепостной стены наемники не смогли бы сражаться отрядом.

Пархавиэль даже не успел хорошенько вспотеть, дубася топором по квадратным щитам, как послышался настойчивый зов походной трубы. Толпа разгоряченных эйфорией боя нападавших не сразу среагировала на приказ, но через несколько минут начала откатываться обратно. Упорно лезшие на стену теперь медленно спускались вниз, осыпая проклятиями и головорезов Карвола, и своих тупоголовых командиров. Отступление прошло относительно спокойно и без потерь. Лучники не стреляли, у них уже давно закончились стрелы, а в огромных чанах были исчерпаны запасы смолы. Маленький отряд стражников, успевших взобраться наверх и вступить в бой, попал в западню. Он еще немного посопротивлялся, но затем прижатые к краю обрыва солдаты побросали мечи. Первый штурм был отбит, в бою возникла краткая передышка.

– Десятники, к его сиятельству, быстро! Остальным построиться у ворот! Пленных в погреб! – прокричал на бегу подоспевший точно к окончанию схватки посыльный. – А вас, граф, его сиятельство нижайше просил остаться здесь и удерживать оборону на участке от ворот вон до той башни. Кабал, Овиргий, ваши десятки остаются в распоряжении графа Гилиона!

– Какой там десяток?! Да у меня трое бойцов всего осталось! – возмутился наемнике заляпанным кровью лицом, но потом обреченно махнул рукой.

– А его сиятельство… – пытался спросить Гилион, но шустрый вестовой уже успел скрыться.

Возле пролома в стене осталось не более дюжины солдат, граф Гилион и Пархавиэль, не видящий смысла куда-то идти. Со стены поспешно спускался Артур, наконец-то обнаруживший гнома.

– Эй, как вас там… Кабал, Овиргий, подьте сюда! – приказал бывший капитан, подойдя к краю обрыва и осматривая горы трупов и камней, заполнивших ров.

– Я Овиргий, ваше сиятельство, – прохрипел приблизившийся к графу десятник, не посчитавший нужным оттереть с лица и порванной кожанки разводы липкой крови. – Кабал погиб, еще когда камни сбрасывали, оступился он, слетел… но его люди здесь, все, кто в живых остался.

– Не густо, – поморщился граф Гилион, обернувшись и быстро пересчитав по головам уцелевших солдат: и тех, что перешли под его команду, и тех, что собрались у ворот, – но будем воевать, сдаваться смысла нет. Враг потерял четверть, может быть, треть солдат. Второй штурм начнется примерно через час, пока очухаются, пока потери посчитают… Овиргий, распредели своих заморышей по стене! Группы по три человека, интервалы равные. Я останусь здесь, ты, ты и ты… – Гилион ткнул пальцем на Пархавиэля с Артуром и на только что подошедшую Флейту, – в общем, вся честная команда приблуд остается при мне. А теперь по местам, живее, живее!

– Не слишком ли резкое начало, ваше сиятельство? – произнес Артур, садясь на уступ возле обрыва. – Мы, конечно, понимаем, ты граф, птица важная…

– …но и важные птицы тоже со стен летают! – поддержал товарища по несчастью Пархавиэль, на всякий случай заходя сзади и перекрывая графу путь к отступлению. – Хамство для вас, благородных, черта свойственная, но меру тоже нужно знать. Мы же не у тя в гостях застряли, а у Совера, то бишь графа Карвола. С какой стати ты перышки распустил?!

– Ас той, что рожи мне ваши больно не нравятся, – ответил Гилион, ничуть не испугавшись угроз. – От такого сброда, как вы, у порядочных людей одни неприятности: то столовое серебро пропадает, то еще что-нибудь.

– Ага, значит, ты за нами присматривать вздумал? Эдакий блюститель хозяйского добра выискался?! – начинала сердиться Флейта.

Девушку задело за живое не столько само слово: «приблуда», сколько та надменная ухмылка, с которой красавец граф взирал на компанию странствующих авантюристов.

– Только такое жалкое отребье, как вы, мои дорогие, невинно оскорбленные овечки, может позволить себе роскошь затевать ссоры, когда враг под стенами замка. Что ж, оставлю выбор за вами: или вы накидываетесь на меня сейчас, или все-таки дождетесь окончания штурма. Готов обнажить меч сразу против троих, поодиночке вам со мной не справиться. – Одарив оппонентов презрительной ухмылкой, Гилион повернулся спиной и демонстративно убрал ладонь с рукояти меча.

– Похоже, господин капитан благородных кровей нас с кем-то перепутал. Оно и понятно – гвардеец, кроме чистки кирасы и сапог мозгов ни на что не хватает, – съязвила Флейта и тут же испуганно заморгала, поняв, что проговорилась.

Тот добрый взгляд, которым ее наградил Артур, запомнился Флейте надолго. Пират едва удержался, чтобы не пройтись по физиономии беспечной болтушки костлявым кулаком. Наверное, его смутило общество гнома, который непременно встал бы на защиту своей бывшей напарницы.

– Так, так, так… значит, вы меня знаете! Интересно, откуда? – Ладонь резко развернувшегося на каблуках Гилиона снова легла на рукоять меча. – А может, я ошибся, может, вы не такой уж и сброд? Кто подослал?!

– Ручонку убери?! – решительно вступил в разговор Пархавиэль, делая шаг вперед и гипнотизируя графа суровым взглядом из-под грозно сдвинутых бровей. – Не люблю я, когда за оружие вдруг хватаются, нервным от этого становлюсь… за себя не ручаюсь! – Быстро подкинутый и ловко пойманный в воздухе топор подтвердил серьезность намерений низкорослого заступника. – Это не они, а я тя признал возле Отиса кабак помнишь? Твои охламоны еще тогда весь народ под дождь выгнали, в амбаре ночевать пришлось…

По лбу графа пробежала волна морщин. Гилион пытался восстановить в памяти события той проклятой ночи, когда его солдаты передрались в потемках с людьми баронессы Лиор, а из казенного сундука пропало несколько сотен сонитов.

«Проклятие, все гномье на одно лицо. По двору тогда точно один шлялся, этот – не этот, не знаю. – Граф кивнул головой в знак того, что счел оправдание убедительным, и, убрав руку с меча, отошел на несколько шагов от компании. – Но на того зеленого человечка, нечестивого воришку и виновника кровавой резни, бородатый коротышка определенно не походит. В краске и специально изваляться можно, а вот фигура у гнома точно не та, тот мерзавец намного тощее был и примерно на полголовы выше!»

– Тебя просил кто встревать? Мы и сами за себя постоять можем, не маленькие. Иди парнишке своему сопельки подтирай! – недовольно проворчала Флейта, демонстрируя и словами, и видом, что не нуждается ни в чьей опеке.

– Спасибо, – тихо произнес Артур и протянул все еще грозно раздувавшему ноздри гному руку.