Осколки безумия - Ульяна Соболева

Казнь бессмертного редкое событие, которое происходит раз в несколько тысяч лет. Никакой огласки, только избранные могут присутствовать на казни. Нейтралы позаботились о том, чтобы избежать любопытства и заодно утечки информации. До последнего момента никто не знает где и как будут казнить приговоренного к смерти. За полчаса до самого действа все, кто избран и имеет разрешение Верховного Суда присутствовать на казни получают короткий звонок на сотовый. Голос-автомат сообщает время и место. Остальные довольствуются только тем, о чем могут лишь догадываться. Но ни у кого и не возникает желания узнать, как это происходит.

Николаса Мокану приговорили к казни медленной и мучительной. Яд вербы будет введен порциями с интервалом в несколько минут, чтобы смерть наступала поэтапно, заставляя бывшего короля корчится в агонии часами. Возможно, инквизиторам удастся услышать еще подробности о мятежниках. В овальном помещении, без сидячих мест, освещенном факелами собрались главы Совета, Верховный Судья, Верховный инквизитор Нейтралов и свидетели казни. Ожидали прибытия короля братства и супруги приговорённого.

Когда железные двери распахнулись и несколько охранников втащили Николаса в залу, никто не издал ни звука, лишь повернули голову в сторону смертника. Он не мог передвигаться самостоятельно, подхватив под руки, его тащили к столбу, посередине залы. Казалось он был без сознания, но это лишь заблуждение — Мокану смотрел в никуда, с трудом приоткрыв обожжённые веки. Его привязали цепями и подвесили на нескольких крюках, смоченных настое вербы. Заостренные концы порвали плоть, и черная кровь залила израненную, покрытую волдырями грудь. Все ожидали криков боли, проклятий, но князь не вздрогнул, только закрыл глаза и усмехнулся. Судья монотонно зачитал приговор и объявил, что казнь начнется через несколько минут вне зависимости от того появится ли король Братства или нет. У приговоренного спросили, хочет ли он сказать последнее слово, хотя все прекрасно знали — даже если хочет, то не сможет. Все внутренности и горло Мокану обожжены вербой, каждое слово причинит ему столько страданий, что он может умереть до начала казни. Выдержав положенную паузу, Судья осведомился, есть ли у приговоренного последнее желание. Мокану с трудом приподнял голову и посмотрел в залу, а потом едва слышно прошептал:

— Нет.

— В таком случае, властью данной мне Высшим Судом Нейтралитета я приказываю начать. Тело приговоренного будет уничтожено сожжением, до полного исчезновения. Отныне он занесен в список Проклятых. Его имя не будет упомянуто в летописи Братства, его имущество будет конфисковано в пользу Совета Братства. Четвертая часть имущества разделена поровну между вдовой и детьми. Мокану лишается титула князя. Душа приговоренного отдана во власть Черного Апостола и приговорена к вечному заточению. Проклятые не перерождаются и не попадают в Чистилище. Подсудимый вам ясен приговор?

Ник снова приоткрыл веки и посмотрел на судью, в его горле что-то заклокотало, но он не смог произнести ни слова, только кивнул.

— Если вам есть что сказать в свое оправдание вы можете сделать это сейчас. Прошу заметить, что приговоренный признал свою вину и даже не пытался ее отрицать. Говорите, Мокану. Это будет ваше последнее слово.

Стихли все звуки, присутствующие жадно вслушивались в тишину раздираемые нездоровым любопытством и желанием быть первыми и последними, кто услышит последнее слово легендарного вампира и мятежника, заслужившего высшую меру наказания по законам бессмертных. Несмотря на весь ужас преступлений, на то что даже самые равнодушные содрогнулись от совершенного предательства и беззакония, князь вызывал невольное уважение. Хотя бы тем, насколько стойко выносил последние часы своей уже не вечной жизни. Когда все решили, что у приговоренного не осталось сил на последнее слово, послышался хриплый шепот:

— Ты…свободна…

Николас закрыл глаза. Кто-то записывал его слова, кто-то подошел поближе, чтобы понять, но заключенный уже не смотрел на них, он истекал кровью от ран нанесенных острыми крючьями, на которых болталось его измучанное пытками тело.

Палач в черных одеяниях подошел к князю и ввел ему в шею первую дозу смертельного яда. Николас вздрогнул, но он даже не застонал. Выждали положенные десять минут и Палач подошел для того чтобы ввести вторую инъекцию. Когда игла проколола вздувшуюся плоть, приговоренный распахнул глаза, горящие дьявольским безумным огнем и хрипло закричал:

— Где ты, Марианна? Где ты? Ты свободна…слышишь? Теперь ты свободна! Проклятье!

Он дергался на цепях, содрогаясь от боли, кусая пересохшие губы. В этот момент распахнулись девери, и в залу вошел король Братства. Его длинный плащ развивался от каждого шага.