Московские Сторожевые - Лариса Романовская

Сегодня метет. Со вчерашнего вечера

Скрип снега у всех на слуху.

А я продолжаю слегка недоверчиво

Гнать строчки, сюжеты, пургу.

Как белые крылья — блокнотные выжимки.

И перьями россыпи слов.

Взлетаем над лестницей или над крышами,

Над клавиатурой домов.

Ребро батареи — ребром карандашным.

Пробита одежды броня.

И сложно поверить, но это так важно —

Что грею не я, а меня.

1

— Да одноклассники гудят, наверное. Это теперь модно. — Зинаида перехватила мой недоуменный взгляд.

По сравнению с нынешней ресторацией наш злополучный «Марсель» выглядел благотворительной столовой для нуждающихся слоев населения. Но, несмотря на поздний час и страшноватые цены на кофе, вписанные мелком в зеленую гладь доски, народу здесь было предостаточно. Я сперва завертела головой, пытаясь углядеть давнего знакомца Венечку или хотя бы обнаружить Жеку с Семеном, но вместо этого отвлеклась на трогательную по своей контрастности картинку. За центральным столиком расположились четверо подвыпивших мужчин. Двое выглядели крайне респектабельно и посему вкушали полный ужин, третий (в поддельном шикарном галстуке и с абсолютно монмартровской бородой) ограничился горячим блюдом, а четвертый, совсем уж учительского вида, в обтерханном свитере, скромно прихлебывал кофе из сиротливой чашечки. Такая разница во вкусах и социальных статусах не мешала честной компании грохотать шутками на весь зал, шпынять молниеносного официанта (особенно старался «педагог», вкладывая в замечания весь свой профессиональный опыт и понимание, что покомандовать в таком заведении еще раз ему вряд ли удастся). Компания не забывала и всячески кадриться к восседавшей поблизости красотке Жеке. Наличие мрачного Сенечки близ Дуськиного декольте могучую кучку не смущало.

— Кто-кто это? — Я постаралась уловить мысли одного из хорошо упакованных людей. Но там хоть и ощущалась некоторая нервозность, однако замкнута она была на нашего якобы негодующего Сеню, какой-то не случившийся вовремя звонок и тот факт, что стейк ему все не несут и не несут.

— Одноклассники, — терпеливо повторила Зинка, прислушиваясь к диалогу Старого с распорядителем. — Они теперь так собираются, вроде бы модно.

Да? Ох, как же я от жизни отстала, нехорошо. Любопытный какой обычай у мирских, может, и мне попробовать кого-то собрать? Аккурат в мае сорок лет выпуска будет. В таких компаниях хорошо работается, все друг от друга случайной радостью подпитываются, легко показывают сокровенные мысли. Ах ты, мать честная, это я про Ликину жизнь подумала, ее студенческую молодость… А мне теперь нельзя, я ж вроде как умерла.

— А вот и наши, смотри. — Зинаида проследила взгляд Старого.

Он вместе с Афоней что-то дотошно выяснял у местного официанта (державшегося с таким вальяжным видом, что куда там горемычному ресторатору Артему). А мы с Зинкой якобы топтались у зеркала, приводя в божеский вид более чем скромные, по местным меркам, туалеты. Может, и зря Зинуля форму не надела? Хотя… Все-таки она урожденная Зубковская. Потому и юбка с повседневной кофточкой на ее малость поплывшей фигуре смотрятся так, что сидящие в зале барышни глядят на Зину недобрыми глазами. Особенно вон та, светленькая, старается. Ой!

Если бы я план зала заранее не видела, то наших сегодняшних собеседников точно бы не вычислила. Я как-то была настроена на то, что с сильно выросшим Веней заявится пара-тройка угрюмых сопровождающих, а за нужным столиком кроме самого Спицына сидела только трепетная дева примерно моих нынешних лет. Я ее даже не сразу узнала — уж больно сильно резануло по глазам количество нацепленных на mademoiselle украшений. Особенно резко выделялась трижды обвивавшая барышнину шейку цепочка, переливавшаяся красными и желтыми искрами — совсем как опалы с рубинами. Вроде бы я у «Сваровски» когда-то что-то похожее видела. Хотя нет. Ой… мамочки. Кажется, это не бижутерия, а настоящие… Мама.