Сияющие руины - Вик Джеймс

Люк заварил чай и сел в кресло напротив Сильюна. Тот был в таком же истощенном состоянии, как и после реставрации границы Фар-Карра. Странные судороги сотрясали его тело, и в какой-то момент он выдохнул:

– Боуда… Я всегда знал, что у нее есть сила. Убедился на площади Горреган.

– Но она не член твоей семьи, – возразил Люк.

– Во время свадебной церемонии пара касается друг друга своим Даром, и возникает связь. Сейчас она одна из Джардинов. Хорошо это или плохо, не знаю, но я полагаю, что Боуда больше склонна к хорошему.

– С какой это стати она использует силу своего Дара среди ночи?

– Кто ее знает. – Сильюн прижал ладони с тонкими сухими пальцами пианиста ко лбу. – Может быть, с Гаваром поссорилась. Я позвоню ему утром.

Но, как и два дня назад, когда они проснулись, был уже полдень. Люк неловко потянулся, выбираясь из кресла. Пока он готовил кофе, Сильюн пытался дозвониться до Гавара, но безрезультатно. Затем он набрал Дженнера, но тот тоже не ответил.

– Позвони маме, – предложил Люк, когда повторная попытка дозвониться до Гавара не увенчалась успехом.

– Думаю, она уже и так сильно переживает за них. Не хочу ее тревожить. – Сильюн, не отрываясь, смотрел в чашку с кофе, как будто хотел найти ответы в его густой черноте.

Люк вытаскивал из тостера замороженный хлеб, претерпевший там ужасную трансмутацию – нечто обуглившееся и несъедобное. Резкий звук за спиной заставил его сильно вздрогнуть. Он обернулся и увидел на полу разбитую кофейную чашку и Сильюна, согнувшегося пополам.

Его темные, широко раскрытые глаза казались неестественно огромными на осунувшемся бледном лице. Он беззвучно открывал рот, пытаясь что-то сказать.

Инсульт?

– Просто… что-то разрушилось… – с трудом выдавил Сильюн.

– Разрушилось? Граница поместья?

– Больше, – покачал головой Сильюн.

Но что более значительного было сотворено Даром, как не Кайнестон? Разве что Дом Света. Но Люк даже представить не мог, кто бы мог осмелиться и кому было под силу его разрушить. Что происходит в мире за стенами Фар-Карра?

– Знаешь что, если на звонки никто не отвечает, давай я просто отвезу тебя в Лондон. Я поведу машину. Думаю, ты сможешь уладить, если нас остановят за то, что мы без прав и на украденной машине. Или меня опознают как сбежавшего убийцу.

Сильюн кивнул. Люк схватил свою дорожную сумку, куртку Равного и повел его к двери.

Они едва переступили порог, когда Сильюн закричал и упал на колени.

– Черт возьми! – Люк подавил панику. Такой поворот дела совсем некстати. Он присел рядом с Равным. – Что на этот раз? Снова что-то разрушилось?

– Не что-то. Думаю… кто-то… из моей семьи.

Скверно. Семья Сильюна, по мнению Люка, была самыми худшими людьми в мире. И сам Равный не интересовался своими близкими, только к маме сохранял теплые чувства. Но гибель кого-то из Джардинов – это серьезно. Люк поднял Сильюна, подставил ему свое плечо и повел. Три мили от дома до ворот показались целой вечностью.

Люк усадил Сильюна в машину, и тот прислонился головой к окну, то ли глубоко ушел в свои мысли, то ли приходил в себя от болезненного удара, то ли приготовился терпеть укачивание, а может быть, все сразу. Люк не хотел его беспокоить, но, если случилось нечто действительно серьезное, об этом обязательно сообщат в новостях. Едва они выехали из Рэндлшемского леса, он включил радио и настроил новостной канал, убавив громкость.

Как раз вовремя.

«Если вы только что к нам присоединились, – раздался голос диктора, – сообщаем новости, поступившие на данный момент. Дом Света, место заседания парламента, разрушено наследницей Мидсаммер Зелстон во время масштабной акции протеста. Сразу после разрушения Дома Света был застрелен канцлер Уиттем Джардин».