Двойная честь - Инна Сударева

Быть командующим оказалось не так просто, как поначалу представлялось Авроре. Например, весь первый день похода она провела в седле: носилась туда-сюда, объезжая полки, которые (по ее мнению) двигались чересчур медленно. Вместе с ней носился Корт, носились генералы и рыцари-гвардейцы, а также все те, кто был причислен к свите императрицы.

– Разве нельзя быстрее топать? – спрашивала раскрасневшаяся Аврора у лорда Паттеуса, который стал генералом Алой армии на время недуга лорда Ульдера.

– Темп у нас обычный для длительного перехода. Если солдаты пойдут быстрее, мы ничего не выиграем. Потому что людям понадобиться больше времени для отдыха, – отвечал Паттеус. – К тому же: пойдут быстрее воины – отстанут обозы. Это недопустимо.

Аврора выслушала объяснения и глянула на Корта, ожидая его оценки слов генерала. Молодой человек лишь кивнул, подтверждая правоту лорда Паттеуса.

– Что ж, – пожала плечами юная леди, – тогда поеду… проверю обозы, – и пришпорила свою белую Неженку, а та, будучи животным молодым и резвым, покрасивее распустила роскошный длинный хвост и полетела, будто крылатое создание, вдоль дороги, унося всадницу в конец колонны.

Корт вздохнул, крепче сжал штандарт, который ему приходилось все время держать, и поскакал за своей неугомонной госпожой. Со сходными вздохами за ним отправились было генералы, капитаны и гвардейцы, но Шип вдруг развернул коня и сказал блистающим рыцарям:

– Предлагаю вам, господа, не летать туда-сюда за нашей резвой государыней, а вернуться к своим отрядам и дружинам. Меня одного и пары гвардейцев вполне хватит для сопровождения леди. Она – юная непоседа, и ей все внове, – тут Корт улыбнулся. – Чего не могу сказать о вас, господа. Согласны?

– Не будет ли это нарушением правил? – с сомнением спросил лорд Миркар (он – было видно – сильно упарился и страстно желал покинуть седло и мирно устроиться где-нибудь в повозке, чтоб пожевать колбасы, хлебнуть пивка и подремать, но боялся нарушить этикет).

– Нисколько, – помотал головой Корт. – Уверен: государыне самой не в дугу, чтоб ее сопровождала такая огромная свита. Если бы мы были где-то рядом с позициями противника – это было бы кстати. Но теперь это даже смешно выглядит.

Генералы и капитаны пару минут посовещались, обсуждая предложение сэра Кортериса, и решили, что оно вполне разумное. И разъехались в свои расположения. За Авророй же вместе с Кортом поспешили лорд Паттеус и пятеро рослых гвардейцев в синих доспехах.

Они немного отстали от императрицы и потеряли ее из виду, но быстро нашли, верно направив лошадей туда, откуда внезапно понеслась громкая и веселая речёвка:

Хей-хей-хох!

Начинай поход!

Хей-хей-хох!

Нас победа ждет!

Веселее топай, Шевели-ка *опой!

Хей-хей-хох!

Не жалей сапог!

Это Аврора затребовала от пехотинцев песню.

– Чтоб прытче шагалось, – объяснила она.

Конечно, воины не могли не выполнить просьбы своего юного и распрекрасного командира и грянули сразу в сто глоток, не особо стесняясь из-за того, что в тексте походной песни присутствуют слова, не совсем подходящие для нежных ушей младой аристократки. Грянули так дружно и громко, что воронье в соседней роще растревожилось и, сорвавшись с веток, закружилось над облысевшими кронами столетних лип и тополей.

Аврора же лихо отбивала такт рукой и хохотала, радуясь, что в сем грозном войске, громыхающем доспехами и оружием, все ей подчиняется.

Корт подъехал слева и, отпустив поводья своего коня, взял поводья белой императорской кобылы:

– Лапа, не торопись за один день всю себя растратить. Завтра ног не потянешь. А до Журной долины – еще пять дневных переходов.

Девушка отмахнулась:

– Не зарубай веселье, зануда. Лучше пой со мной, – и задорно, безупречно с музыкальной точки зрения, проорала именно малоприличную фразу из речевки, расхохоталась.

Корт покачал головой, но больше замечаний делать не стал.

Впрочем, молодой человек оказался прав: назавтра у Авроры немилосердно болело все тело. Кроме того, ломило голову, в затылке и темени, потому что хорошо выспаться в шатре, на довольно жестком топчане, девушке не удалось. По этой причине, весь следующий день (и последующие – тоже) императрица вела себя более сдержанно и прислушивалась к советам своего первого рыцаря и генерала Паттеуса.